Поэзия Бориса Пастернака

[praetor]

Может есть поклонники поэзии как жизни. Делитесь своими впечатлениями.

[Zhenich]

Из поэтов Б.Пастернак занимает в моём рейтинге, пожалуй, место 1-2, наряду с О.Мандельштамом. Но и не только поэзия скажу у него хороша.

[praetor]

У него поэзия даже в прозе - неотъемлемая часть произведения. Гоголь называл свои "Мертвые души" поэмой. Так и у Пастернака проза - это всего лишь передышка, межстрочие, глоток воздуха. В этом его "многословность", как часто ему попрекали.

[ds3134]

февраль, достать чернил и плакать
писать о феврале навзрыд...
его стих, да?
эти 2 строчки про меня
только за эти 2 ему большое спасибо

[Zhenich]

февраль, достать чернил и плакать
писать о феврале навзрыд...
его стих, да?
эти 2 строчки про меня
только за эти 2 ему большое спасибоЕго, его.


* * *
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>


Запостю ещё несколько стихотворений, может быть кто-нибудь ещё заинтересуется творчеством Б.Пастернака и полюбит его поэзию.

РАЗЛУКА
С порога смотрит человек,
Не узнавая дома.
Ее отъезд был как побег.
Везде следы разгрома.

Повсюду в комнатах хаос.
Он меры разоренья
Не замечает из-за слез
И приступа мигрени.

В ушах с утра какой-то шум.
Он в памяти иль грезит?
И почему ему на ум
Все мысль о море лезет?

Когда сквозь иней на окне
Не видно света божья,
Безвыходность тоски вдвойне
С пустыней моря схожа.

Она была так дорога
Ему чертой любою,
Как моря близки берега
Всей линией прибоя.

Как затопляет камыши
Волненье после шторма,
Ушли на дно его души
Ее черты и формы.

В года мытарств, во времена
Немыслимого быта
Она волной судьбы со дна
Была к нему прибита.

Среди препятствий без числа,
Опасности минуя,
Волна несла ее, несла
И пригнала вплотную.

И вот теперь ее отъезд,
Насильственный, быть может!
Разлука их обоих съест,
Тоска с костями сгложет.

И человек глядит кругом:
Она в момент ухода
Все выворотила вверх дном
Из ящиков комода.

Он бродит и до темноты
Укладывает в ящик
Раскиданные лоскуты
И выкройки образчик.

И, наколовшись об шитье
С невынутой иголкой,
Внезапно видит всю ее
И плачет втихомолку.
1953

[Zhenich]

* * *
Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших, и сердца не мучай
Ты со мной, ты во мне, ты в груди,
Как опора, как друг и как случай

Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем.
Мы не жизнь, не душевный союз —
Обоюдный обман обрубаем.

Из тифозной тоски тюфяков
Вон на воздух широт образцовый!
Он мне брат и рука. Он таков,
Что тебе, как письмо, адресован.

Надорви ж его вширь, как письмо,
С горизонтом вступи в переписку,
Победи изнуренья измор,
Заведи разговор по-альпийски.

И над блюдом баварских озер,
С мозгом гор, точно кости мосластых,
Убедишься, что я не фразер
С заготовленной к месту подсласткой.

Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
Наша честь не под кровлею дома.
Как росток на свету распрямясь,
Ты посмотришь на все по-другому.
1931


АВГУСТ
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.

Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.

Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.

Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.

Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.

С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.

В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.

Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:

«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.

Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.

Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953

[dpp4044]

А мне больше нравятся его переводы. Очень близко к оригиналу. В них и угадывается огромный труд и недюженные способности (талант, можно сказать). А его собственные произведения похожи на конфетки советских времён: безусловно качественный, экологически чистый продукт в безбожно устаревшей и невзрачной упаковке.
Хотя..... возможно это пишу не я , а некоторое количество алкоголя, безпрепятственно путешествующее по многочисленным тропкам моего организма....


точнее пишу-то я, но мысли не мои.... или мои но не адекватные... или....


ну, вы меня понимаете.

Что сказал - сам сказал :(

[praetor]

В начале 30-х годов, мало кто знает, Сталин пытался сделать его поэтом №1 в СССР. Но он отказался от этого, поскольку всегда свободной должна оставаться "вакансия поэта"......

Помню тот дождливый и душный июльский день 2001 года. Я ушел в самоволку из части и вдруг сразу понял куда всегда хотел попасть и с чем соприкоснуться - Переделкино ("Ограда, оглобля, надгробья в сугробе и небо полное звезд..."). Походил по комнатам (смотрительницы музея охотно пустили "солдатика" бесплатно). Что поразило *- как раньше люде просто жили, без всяких пустых и ненужных вещей.

Если кто будет в Москве обязательно посетите это удивительной место. Там ежегодня, кажется в день рождения, проходят чтения и камерные концерты. Ведь Пастернак и сам музыку писал!

Рядом находится музей Корнея Чуковского.

[Ева]

СВИДАНИЕ

Засыплет снег дороги,
Завалит скаты крыш,
Пойду размять я ноги:
За дверью ты стоишь.
Одна, в пальто осеннем,
Без шляпы, без калош,
Ты борешься с волненьем
И мокрый снег жуешь.
Деревья и ограды
Уходят вдаль, во мглу.
Одна средь снегопада
Стоишь ты на углу.
Течет вода с косынки
За рукава в обшлаг,
И каплями росинки
Сверкают в волосах.
И прядью белокурой
Озарены: лицо,
Косынки и фигура
И это пальтецо.
Снег на ресницах влажен,
В твоих глазах тоска,
И весь твой облик слажен
Из одного куска.
Как будто бы железом,
Обмакнутым в сурьму,
Тебя вели нарезом
По сердцу моему.
И в нем навек засело
Смиренье этих черт,
И оттого нет дела,
Что свет жестокосерд.
И оттого двоится
Вся эта ночь в снегу,
И провести границы
Меж нас я не могу.
Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?