...Своего пера творенья...

[Farmazon]

Прошу сюда складировать ...Своего пера творенья...

Чужое нельзя! Свою!

Только не стихи (поэзия) ... по стихам уже и так полно тем! Только проза ;) SW

[Star_Wiking]

Только не стихи (поэзия) ... по стихам уже и так полно тем! Только проза ;)

з.ы Повести и Романы сюда не поместятся ... рассказ или глава из вашего будущего романа\повести будет в самый раз ;)

[Kobolt]

муть правда беспонтовая... но темку то надо пополнять..

На небе, главный друид деревеньки, не видел ничего, что бы могло предвещать опасность. Он огляделся вокруг и увидел знакомую ему с детства картину. Около него смирно сидел преданный зверь. В народе зверка называли волком, но Казерг знал, что это оборотень, который так и не смог в последнее полнолуние обернуться обратно в человека. Казерг погладил Серого по мохнатой голове, на него посмотрели преданные звериные глаза. Друид был единственный, кто не отверг бедного перевертыша.
Деревня представляла собой двадцать домов, часть из которых пустовала. Люди покидали дома, из-за частого нападения со стороны Темного Леса. Темным он был прозван не только из-за теней отбрасываемых могучими деревьями, но и различный историй рассказываемых жителями, забредшими случайно вглубь леса. Часто селяне возвращались с глубокими ранами, ужасом в глазах, в которых отражалось отчаяние и близкая смерть. Казерг был одним из тех людей, которые имели представление о том, что происходило в глубине леса.
Он был облачен в кожаный доспех. В длинных волосах видна была прядь седых волос. Ему было не больше десяти весен, когда он забрел в Лес за ягодами, которых всегда там было в изобилии. Он был настолько увлечен сбором ягод, что не заметил, как забрел далеко от родной поляны. Он знал обратный путь, так что не боялся заблудиться. Вокруг него помимо толстых стволов старых деревьев, повидавших его прадедов, были и заросли орешника. В середине лета орехи еще не поспели, так что он даже и не поднимал глаза на ветви тонких, гибких стволиков. На расстоянии десяти шагов невозможно было увидеть что-либо. Так он шел, посматривая себе под ноги. Неожиданно заросли оборвались, показалась небольшая полянка, на которой рос папоротник. Он впервые увидел такого огромного размера раскидистые листья.

[Farvater]

Не уверен что кто то будет это читать
Но если все таки будете - не судите строго
Я не писатель
Я хотел сделать такие маленькие зарисовки ужасов
и назвал их ГАЛЕРЕЯ НОЧНЫХ КОЩМАРОВ

предлагаю вашему вниманию первую картину-зарисовку ужаса.

Картина 1. Праздник Семьи

Шкатулка открылась, и красивая колыбельная песня вырвалась наружу из деревянной тюрьмы.

Я так люблю эту мелодию.

Она все любила в своей детской жизни: школу, глупых подруг, детски игры. Все ЭТО и было ее жизнью. Тепло, уют, самые лучшие родители на свете – вот какой была ее жизнь. Сейчас все по-другому. Она уже не помнила, когда это началось. Да, наверное, уже никто не вспомнит. Большинство людей в городе мертвы, если конечно можно так выразиться. Днем и ночью она проводит много часов у окна. И видит их всех. Ни мертвые, ни живые. А может и наоборот – мертвые и живые одновременно.

Сколько я еще смогу здесь просидеть. И этот постоянный шорох за дверью. Кто-то из них чувствует меня. Может быть по запаху? Он хочет сюда пробраться.

Она еще раз выглянула в окно. Мертвецы двигались медленно, с какой-то ужасной легкостью, как будто танцевали непонятный адский танец, ходили по кругу и почти синхронно раскачивались в разные стороны. Она закрыла глаза и вспомнила тот момент, когда она и ее родители впервые столкнулись с этим ужасом лицом к лицу. Все произошло очень быстро. Она сидела на деревянной качели. Не каталась, просто наслаждалась нежным летним солнцем. Оно грело ее любовью, прикасалось маленькими лучиками к белой коже и вся ее детская сущность ликовала от бесконечной радости и счастья. Папа с мамой сидели на скамье рядом с песочницей, улыбались друг другу. Это был хороший день. Последний хороший день в ее жизни. Сначала она услышала какой-то рев и протяжное мычание, потом увидела их. Около 80 мертвых вошли в главные ворота. Началась резня. Никто ничего не успел понять или сделать. Все произошло слишком быстро. Ее семья была в дальнем углу парка, и они вовремя сообразили, что нужно бежать.

Я все видела.

Разложившиеся лица с черными зубами, которые впивались в живую плоть невинных детей и их родителей. Как они разрывали мясо гнилыми руками. Вытаскивали внутренности и тут же поедали их.

Я все это помню.

Она вспомнила маленькую девочку. Младше ее. Она обняла свою куклу, свернулась калачиком и забилась в траву, закрыла глаза и тихо плакала. Она не закричала когда их зубы вонзились в ее маленькое тело. Ее глаза широко раскрылись, и она все время повторяла: «мама, мама, мамочка, мама, мама….»…

Боже мой. Мне страшно. Я не смогу так долго. Скоро стемнеет.




Она закрыла шкатулку. Ее родители ушли уже 2 дня назад. Они хотели проникнуть в продовольственный магазин через дорогу. Набрать еды, лекарств и прочих необходимых вещей. 2 дня назад было какое-то затишье. Мертвые просто ушли. А теплая летняя погода создавала иллюзию, что никакого кошмара не было. Это было сном. На тот момент они скрывались в своей квартире уже 12 дней. Отец решил не упускать момент затишья и набрать продовольствия. Мама не хотела отпускать его одного. Они ушли, и она не видела их уже 2 дня.

Я ничего не жду и ни на что не надеюсь.

Солнце лениво падало на горизонт, принимая на себя кровавую окраску. Это сводило ее с ума. Но еще больше ее доставал этот беспрерывный шорох за дверью. Они знают, что я здесь и будут ждать. Долго. До скончания веков. Ровно в полночь она заварила себе кофе. Ей не хотелось спать. Она очень сильно устала, и, возможно, сон был бы лучшим лекарством от усталости и кошмара, но ее сны были еще страшнее, чем реальность. Ей казалось, что конец света, конец жизни проходил во всех реальностях и временах. Все потеряло смысл. Она снова села у окна с чашкой крепкого кофе. В свете желтой ядовитой луны эти твари выглядели еще страшнее. Мертвые мужчины и женщины нервно мычали иногда срываясь на бешеный крик. Их лица сгнили еще сильнее и у некоторых на голове блестел голый череп, отражая нездоровый свет луны. Она отошла от окна и легла в кровать. Ей больше ни о чем не хотелось думать. Она очень хотела спать и не видеть снов. Спать спокойно, как и раньше, когда папа с мамой были рядом. Ее желание исполнилось.
Она проснулась оттого, что щелкнул замок от входной двери. Кто-то пришел. Она не могла понять это рассвет или закат, но солнце было очень низко над горизонтом. Кто же пришел?

Эти твари слишком глупы, чтобы открывать замки, но кто их знает.

Ей не очень хотелось проверять. Особенно если учесть, что вчера целый день кто-то шуршал под дверью. Она слышала шаги в соседней комнате. Кто-то медленно расхаживал из стороны в сторону. Она испугалась и вдруг зазвучала колыбельная. Тихая, нежная успокаивающая колыбельная.

[Farvater]

Они вернулись!!!

Она вскочила с кровати и вбежала в прихожую.

Нет. Боже мой. Нет.

Она увидела мать с шкатулкой в руках. Ее руки тряслись. Кожа была бледно-синего цвета. Изо рта вытекала какая-то белая слизь. Глаза были наполнены пустотой. Счастливой пустотой. В 2-х метрах от нее стоял отец. Он нервно крутил ключ в руке и пытался воткнуть его в свое уже достаточно прогнившее тело. Его лицо было наполовину содрано.

Боже, у него там черви. Маленькие белые черви.

Мать выронила шкатулку. Отец выронил ключ. Все их внимание теперь было сосредоточено на дочери. Они закричали. И в этом крике она услышала бесконечное ликование и страшную боль одновременно. Они двинулись на нее быстрым шагом. Она вернулась в свою комнату и закрыла дверь.

Мне конец. Они все равно выломают дверь. Рано или поздно это произойдет и мне конец.

И тут ее испугала мысль, что ей не страшно умирать. Возможно, сейчас смерть гораздо лучше, чем жизнь, ведь наступили совсем другие времена. Наступил конец света. Конец жизни – начало смерти. Я все равно умру. Сегодня, завтра, через год. Какая разница, черт возьми? Вопли за дверью становились невыносимыми. Как будто кто-то распиливал их беззвучной бензопилой.

Дверь не выдержит. А я не смогу ничего сделать. Даже если бы у меня здесь был нож, я не смогу убить их. Нет. Это безумие.

И вдруг сквозь весь этот кошмар она заметила, что солнце уже достаточно высоко в небе. Она раскрыла шторы и яркий солнечный свет заполнил собой всю комнату. И вдруг она все поняла и улыбнулась.

Сейчас мамочка.

С легкой улыбкой, в ночной рубашке она побежала к двери. Ее лицо сияло. Красивая девочка 13-и лет проснулась в теплом солнечном свете. Ее жизнь прекрасна. Теперь все будет хорошо.

Уже все хорошо.

Она открыла дверь и бросилась в объятия матери. Она смеялась и плакала одновременно.

Я люблю тебя. Очень люблю.

Отец схватил ее за плечи.

И тебя люблю папа. Вы самые лучшие родители на свете.

Она обняла его и поцеловала в щеку, если можно было так назвать оборванную плоть сине-зеленого цвета покрытую сеткой кровоточащих гноящихся язв, которые все время лопались. Через несколько секунд мать вцепилась зубами в ее нежную шею. Отец в руку.

Сегодня будет очень хороший день. Я это точно знаю. Мы снова все вместе. Наша счастливая семья.

Она закрыла глаза и стала тихо напевать мелодию в унисон со шкатулкой. Ее лицо наполняло радостная, немного безумная улыбка, которая всегда бывает у девочек в ее возрасте. Она не чувствовала боль. Она видела только слепящий солнечный свет. Новое солнце нового дня. И когда в ее глазах этот свет начал тускнеть она в последний раз спела колыбельную.

Спи моя радость усни
В доме погасли огни…

[Duke_Ellington]

Вахтанг стоял у окна гостиной и смотрел на луну. В камине потрескивали дрова, создавая ощущение потрескивающих дров. Легкий вечерний ветерок обдувал его волосатые ноги. И его мысли погрузились глубоко…глубоко.
Его раздумье прервал голос отца, доносившийся откуда-то оттуда-то. Вахтанг неохотно подошел к старику, от которого пахло старостью и каким-то беспонтовым табаком.
-«Послушай меня Вахтанг, я безногий инвалид вьетнамской войны» - начал старик, не вставая с кресла.
-«Я хотел бы попросить тебя об одной услуге, принеси мне утку, сынок».
Расстроенный последними словами отца, Вахтанг уже было поплелся в ванную комнату, как старик подло добавил: «И помой её».
Вахтанг не любил отца, он ненавидел его ложь, неправду, нечестность и обман. За это он по праздникам дарил ему то новые кроссовки, то скакалку, то самокат, подписанный самим Тони Хоуком.

[Lector]

такой вот небольшой рассказ... написал где-то на 3-ем курсе.

- Нет, это тоже не то, – сказал он, откладывая очередные солнцезащитные очки фирмы «Rich» в сторону. – Боюсь, *мне никогда не найти подходящие. – Виталий потратил почти целый день на поиски очков «Тарантино», как он сам их назвал, с крупными стеклами легкого коричневатого оттенка. Почему-то ему казалось, что именно такие очки будут в моде этим летом. Как и в прошлом году он готовился к жаркому летнему солнцу. Хотя и отлично знал, что ему все равно не дадут отпуск, и самые погожие и теплые дни он будет вынужден просидеть в душном офисе, перетаскивая с места на место большие кипы бумаг. На работе его хвалили как молодого и перспективного специалиста, прочили ему большое будущее. Прошлой осенью руководство компании даже премировало его. Но…
- Большое спасибо.
- Приходите на следующей неделе, у нас будет… - она не договорила, стеклянная дверь с ужасными хромированными ручками уже медленно закрывалась за спиной худощавого парня в бежевом плаще на три четверти.
«…может то, что я ждал, уже началось, и я кружусь в фантастическом танце…» - звучало в ушах. Кассетный плейер, подаренный братом несколько лет назад, когда Виталию исполнилось 21, никогда не покидал своего места. Он как всегда лежал в кармане. Виталий очень часто включал эту кассету… - «…я почти итальянец…».
Уже забыв о том, что так и не нашел те заветные «Тарантино», легким и бодрым шагом он шел вдоль одной из центральных улиц города. Машин в это время не так уж много, до часа пик еще далеко. Так хорошо и беззаботно Виталий не чувствовал себя уже давно. Это небо, такое ярко голубое… такое чистое и искреннее вызывало в его душе какой-то безумный, щенячий восторг. Это солнце, такое яркое и ослепляющее нежное, каким оно бывает только в разгаре весны, нежно ласкало его бледное, уставшее от вечного сумрака стен его маленького кабинета лицо. Руки в карманах… пальцы привычно отстукивают несложный ритм на корпусе плейера… - «говорит и показывает…».
- А-але! – произнес до боли знакомый женский голос.
- Да, привет, Оля..
- Виталечка, поздравляю тебя!!! Прости, что не смогла приехать, эти семинары просто проклятье какое-то! Желаю тебе всего самого-самого хорошего, и всего-всего, чего ты сам себе желаешь!!!

Оля Березина, наверное самый замечательный человечек в этом городе, ведущий специалист финансового отдела; Виталий работал этажом выше. Человек, с которым он был знаком еще со школьной скамьи. Красивая, умная, добрая, хорошая, и по уши влюбленная в него, она всегда была рядом с ним как друг. И теперь, спустя столько лет, Виталий видел в ней лишь друга… Он помнил те две с половиной недели, проведенные возле нее в больнице, после ее глупой детской попытки свести счеты с жизнью. Тогда они были еще совсем детьми… Он – самый красивый мальчик в классе, который всегда пользовался популярностью у девочек, да и не только у девочек. Стройный, высокий, смуглый и атлетичный молодой человек, он был предметом фантазий многих женщин. Его улыбка, очень похожая на улыбку Алладина, героя диснеевского мультфильма, всегда действовала безотказно. Оля – всегда тихая и скромная. Никогда не позволяя себе надоедать ему, она всегда была рядом. Они были друзьями. Но только ее это не устраивало…
С того времени прошло уже много лет, но… почти ничего не изменилось. И сегодня, в его день рождения, она как всегда первая и единственная, кто поздравляет его.
Ничего не изменилось…
Ей как и много лет назад не удаются пожелания, тосты… Столько лет она тешит себя надеждой… все время пытается что-то придумать…
Все по прежнему…
- Спасибо, Олечка. Спасибо большое, хорошая моя. Как ты там?
- Пару дней еще здесь, примерно. Виталь, ты не поверишь!!! Я себе ролики купила! Ха-ха-ха!!! Научишь меня кататься?
- Какие проблемы. Солнышко!? Конечно!
- Аааа!!! Все, теперь не отвертишься! Обещал – значит обещал!
- Окей.
Виталий понимал, что это не правильно… что он должен был уже давно сказать ей… Ему было больно видеть, как она изо всех сил пытается дать ему понять, что он ей не безразличен, что он ей нужен. Но боялся… однажды он уже ответил ей «нет»…


«…скажет: «лети», - так отпусти, в дальнюю даль, в синюю высь…» - и он посмотрел на темное вечернее небо, которое уже заволокло тяжелыми тучами…
С самого утра Виталий знал, что сегодня самый важный день в его жизни, самый важный и ответственный день. Сегодня нельзя быть слабым. Почему-то он это знал, будто все уже было предопределено.
Все в этом мире должно быть красиво…



Он стоял возле цветочного киоска. Милая седая старушка ловкими привычными движениями превращала разноцветные оформительные ленточки в очаровательные бантики разных цветов и размеров. Что-то в этой старушке на мгновение напомнило Виталию его мать. То ли ее глаза, то ли улыбка… наверное так бы выглядела она сейчас, спустя 6 лет…
- Бабушка, сколько стоит вот этот букет? – сказал Виталий, и указал на один из букетов.
- Тебе он не нужен, – ответила старушка не поворачиваясь. – Брось эту затею…
- Почему? – недоумевающее спросил Виталий – Вы ведь даже не знаете для кого этот букет. Да и какая вам разница?
что... что это значит… чушь какая-то… о чем она говорит… кто она?
- Она того не стоит, парень, не трать себя, оставь эту затею.
...

[Lector]

Виталий замер, его глаза были пусты, а выражение лица ничего не выражало. На какое-то время он просто превратился в восковую фигуру, какие стоят в музее мадам Тюссо. Но мысли его были сейчас за два квартала отсюда. Он видел ее идущей по тротуару возле школы, рисующей в своей комнате, едущей в метро, работающей за компьютером… Она увлекалась дизайном. Чем именно она занималась Виталий не знал, да это и не волновало его. Он даже не знал ее имени… Blue Jenny… ее никнейим привлек тогда его внимание, когда он ночи на пролет просиживал в сети в поисках новой одноразовой подружки. Он был охотником, а они жертвами. Теперь же все перевернулось с ног на голову. Теперь ОН был жертвой, ОН был мишенью, и он попался… Он гнал от себя эти мысли, но в глубине души он давно уже понял, что выбора у него нет.
Нет, эта старуха, кем бы она ни была, пусть хоть самим дьяволом, не собьет меня с толку!
- Я повторяю, сколько стоит этот… - букет уже лежал на прилавке. Аккуратно упакованный и на нем красовался один из тех замечательных бантиков алого цвета.
- Четыреста. – коротко ответила старушка.
Отдав деньги и взяв букет Виталий побежал в метро. В голове билась одна мысль:
Успеть! Надо успеть!!! Только бы… успеть!

Было уже темно… Она подошла к подъезду и вытащила магнитный ключ. Черный скочтерьер скулил у ее ног и жалобно вилял хвостом.
- Что, моська, замерз, да? – с улыбкой сказала она. – Ничего, сейчас я тебе помою лапы и заберешься в свое любимое кресло. *

Кто-то открыл дверь изнутри.
- Здравствуйте, Валентина Ивановна! – сказала Женя.
- Здравствуй, моя хорошая – ответила соседка Жени по лестничной площадке, и ехидно улыбнулась. – На улице так темно и страшно, а ты одна. Где твои поклонники?
и снова эта противная ехидная улыбка…
- Да что Вы, Валентина Ивановна, какие поклонники? Перевелись джентльмены в наше время. Не найти теперь достойного кавалера.
- Ха-ха! Женя, а кто тогда тебе такие цветы шикарные носит?
- Какие еще цветы? – с удивлением спросила Женя.
- А те, что на коврике под дверью у тебя лежат. Мне бы кто принес такой букет, уж я бы его не отпустила! Ха-ха!!! Я бы его мигом в постель затащила!!! – сказала соседка и рассмеялась. – Эх, мне бы твою молодость…
Женя уже бежала по лестнице к своей двери. Обычно она пользовалась лифтом, но лишь потому, что лень подниматься на третий этаж. Черный терьер бежал в переди и громко лаял, чувствуя возбуждение своей хозяйки…

«… просто небо стаканом пью, вот и шатает слегка…» - снова и снова звучало в его голове. И снова пальцы мерно отстукивали ритм в кармане бежевой куртки. Все почти так же, как было еще сегодня утром, когда он твердо решил, что сегодня самый важный день в его жизни, и что уж сегодня он не должен ударить лицом в грязь. Что он докажет ей, докажет всем, что он не самый красивый мальчик в классе, не перспективный карьерист… Слезы застилали глаза… Он должен сегодня доказать самому себе, что все ошибаются, что все не так, что он не такой… И сегодня он докажет… обязательно докажет.
Сигарета уже почти истлела… Виталий глубоко затянулся.
Все по прежнему… но так больше не будет!
Он не раз представлял себе, ЧТО он будет чувствовать в самый ответственный день в своей жизни… какие мысли будут крутиться у него в голове в эти минуты… секунды… мгновения… Виталий примерно знал о чем думают люди в такие моменты и потому был готов к этим мыслям.
Яркий свет уже начинал слепить глаза…
Боже, дай мне сил выстоять… не дай мне сойти с пути истинного…
Вибрация под ногами усиливалась с каждой секундой… три ярких источника света были уже неразличимы, и превратились в одно большое и яркое солнце… все, обратной дороги нет. Секунда… максимум две…

Все должно быть красиво… все в этом мире должно быть красиво…
…все…
…красиво…
Машинист не мог вовремя заметить щуплой фигуры в бежевом плаще. Она неожиданно вынырнула перед кабиной. Он успел лишь рассмотреть огонек сигареты в руке, и через мгновение лобовое стекло ведущего электропоезда вагонного состава метро разлетелось в мелкие куски. Всю кабину заполнили мелкие осколки, куски человеческой плоти и крови… все…

Через 40 минут движение было восстановлено. Следствию так и не удалось установить личность погибшего. Толпа зевак, собравшихся на станции по случаю такого знаменательного события во всю обсуждала того «наркомана, который свалился на пути». Какой-то пьяный мужик уже давал свидетельские показания, что-то громко объясняя сотруднику службы безопасности и показывая пальцем в сторону темного проема тоннеля, где меньше часа стоял человек в бежевой куртке…


- Моська!!! Прекрати сейчас же!!! Ах ты безобразник! – прокричала Женя и вырвала из зубов маленького скотчтерьера алый бантик…







слезливо как-то...

[Zemekiss]

конечно понимаю - тут что-то выкладывать надо, но уменя вопрос к автору... какая-то сюжетная линия нелогичная... Нафига лирический герой сиганул под поезд? С реальной девушкой отношения хорошие, виртуальной букетик цветочков прислал... или я что-то не так поняла...

Не он сиганул, а его вырвала из жизни костлявая рука смерти.

2Сер Шурф мне тож понравилось. :)

Творение мой двоюродной сестры, запостчено по ее просьбе:

*Рассказ « Кейт ».

1 глава.
* Стемнело. Разбушевавшийся ветер гонял снег на улице, а ветки деревьев то и дело стучались в окно.
* Я сидела на подоконнике, мечтала, думала что, ты сейчас позвонишь, мы поговорим, и ты как обычно пригласишь меня гулять, но это, к сожалению, всего лишь иллюзия.
* Недавно наступила зима, а в моей душе все еще царит лето, теплое и солнечное, как твоя улыбка, впервые обращенная на меня. Я всё вспоминала тёбя, тот вечер… Его, наверное, я не забуду никогда.
* Мы гуляли тогда по вечерам часто, как и в тот вечер, мы шли, *и на нос падал первый снег, который тут же таял. Ты встретил своих друзей, попросил подождать меня. Они отвели тебя в сторонку, одновременно что - то торопливо тебе, рассказывая, перебивая друг - друга, иногда указывая пальцем на меня.
* Тогда ты посмотрел на меня так, как никогда не смотрел. Холодные, голубые глаза, в них нет ни капли жалости, но зато есть злость, ненависть и неверие. Ты ушел, и как тогда мне показалось, с тобой ушла и вся моя жизнь. Глупо, наверное, но тогда было так, потому мне казалось, что я буду любить тебя всю жизнь. Я так и осталась стоять посередине улицы, по - детски надеясь, что ты все же вернешься. Уже ворчливые бабушки, проходящие мимо, начали бросать на меня презренные взгляды, и тогда словно очнувшись, я, наконец - то пошла домой.
2 глава.
* *Дома никого не оказалось, и перед сном я решила прогуляться, что бы стало чуточку лучше. *
*Перебирая в голове остатки сегодняшнего вечера меня, мучил вопрос: Почему? За что? Что я сделала не так? Устав сдерживать чувства, я заревела на полную силу, неожиданно для меня *запульсировала голова от боли разом навалившейся на меня.
*Вдруг ноги покачнулись, всё поплыло перед глазами…
*Очнулась я, на руках у тогда ещё незнакомого мне парня, который спрашивал меня, как я себя чувствую.
*Моего спасителя звали Майком, из себя он был высокий, с копной черных, как смоль волос и с добрыми карими глазами.
*Майк мне сразу понравился, и мне почему - то показалось, что я ему тоже.
*Он спросил меня, кто посмел обидеть столь чудесную девушку. Рассказать было некому, и посоветоваться тоже не с кем, и я доверилась Майку. Он постоянно жалел меня, и держал за руку. Расставаться мне с ним не хотелось, и я пригласила Майка на чай, не смотря на позднее время. Когда же было далеко за полночь, а мы до сих пор не могли наговориться, он предложил встретиться завтра, конечно же, я согласилась.
* В ванной я обнаружила, что выгляжу ужасно. Ну и дела! Тушь растеклась, глаза после слез опухли и покраснели, но, не смотря на все это, я чувствовала себя принцессой, освобожденной из заколдованной башни. Башней, естественно являлся Стив.
2 глава.
* Слабое зимнее солнце отчаянно пробивалось в окно, а его лучики играли в догонялки с блестками на обоях, а я просыпалась в это чудесное зимнее утро субботы, а голову переполняло множество идей, как провести день. Во время уже ставшего привычным *утреннего обхода по квартире, я пыталась обнаружить хоть кого - то дома, я вспомнила, что буду одна ещё три дня, потому что родители в Греции, а сестра на Научной Конференции Современной Литературы.
* * Я ела яичницу, и думала о Стиве, и сошлась сама с собой на том, что нужно было давно плюнуть на него, что я и сделала. Когда я запускала посудомоечную машину, зазвонил мобильный, это был Стив. Я взяла трубку и сказала: « Иди к черту, Стив, забудь этот номер!», и выключила телефон. Прошло немного времени, и снова зазвонил телефон, но на этот раз домашний.
* *Это был Майк, который призывал меня срочно проснуться (наверное, голос был сонный), и через час быть на улице парадно одетой, и предупредил, что заедет на машине за мной и что будет сюрприз.
* Сперва я отправилась в душ, а потом сушила волосы. Через минут пятнадцать, я заглянула в гардероб и нашла там симпатичную голубую блузу, *белые брюки, «одолжила» у сестры небольшую белую шляпку со стразами. Я сделала макияж в бело - голубой гамме, за исключением
губ - их я покрасила бесцветным блеском. Из бижутерии я одела голубые серьги и белый браслет. Когда оставалось десять минут, я надевала белое пальто и натягивала сапоги.
* *

[Zemekiss]

3 глава.
Возле подъезда меня ждал Майк на роскошном черном Вольво. Он как галантный джентльмен, протянул руку, открыл дверь автомобиля и посадил меня на заднее сидение. Мы отправлялись в ресторан на романтический ужин. Вечер прошел великолепно и закончился клубничным десертом, который мне очень понравился. Он подвёз меня до дома и пообещал позвонить. Дома я включила мобильный, и уже через пять минут мне позвонила сестра, которая, оказалось, пытается до меня дозвониться до меня уже целый час.
- Отдых закончился, Кейти, потому что Конференция закончилась раньше, чем я думала, - заметила моя сестра Апрель,
Я вздохнула, и не успела сказать сестре, что я её жду, как она спросила:
- Ты там надеюсь, не скучаешь? Всё со Стивом вместе, да?
- Уже нет, приедешь, всё расскажу в подробностях.
- А я здесь познакомилась с очаровательным молодым писателем. Ладно, завтра утром жди меня на вокзале, смотри, не проспи!
- Хочу тебя скорей увидеть! До завтра.
4 глава.
Вечером Майк пришел с букетом розовых роз, и нежным - нежным поцелуем. А когда узнал о том, что завтра приезжает Апрель, вызвался забрать её на своей машине, конечно же, со мной. Я согласилась, так как хотела познакомить Апрель и Майка с друг - другом. С утра я собралась пораньше и стала ждать Майка. И вот мы вместе едем на вокзал, встречать мою сестру - юную писательницу. Стоя на перроне, я крепко сжимала руку Майка - он видимо понял мое волнение, и не сказал мне об этом. Я завидела Апрель. Ну да, её трудно не заметить - стремительная, уверенная походка, улыбка во весь рот, и длинные черные волосы, развевающиеся по ветру. Цокая каблуками, она сразу протянула руку Майку, чем немного смутила его. - Ты тот самый Майк? Я, как и Кейт думаю, что ты и моя сестра одно целое, правда, Кейт?
Вот теперь я багровая от смущения - зачем она выдала ему то, что я ей сказала вчера по секрету! Иногда я ненавижу Апрель - а именно сейчас.
Ну ладно, я простила ей это по дороге домой. Но нет! Апрель всем своим поведением превращает меня в огромный красный помидор. Теперь она пригласила его к нам домой, хотя прекрасно знает, что это должна сделать я! Но судьба ко мне благосклонна - Апрель смотрит любимое шоу, а значит, есть возможность избавиться от навязчивой сестры.
Мы идем гулять, и я думаю, что у меня есть свой принц - и значит, есть счастье. Я спрашиваю Майка об Апрель:
- Как тебе моя сестра?
-Ну, как тебе сказать... она слишком навязчивая...
И он прав каждым словом - нам двум спокойным людям Апрель явно мешала. Но я знала, что она не обидится - у неё каждое утро отличное настроение, независимо от вчерашнего дня. Однажды в детстве, я с ней крупно поругалась из - за кофточки, кажется, даже дурой обозвала. А она с утра, как будто забыла о ссоре.
Через два дня я познакомила Майка с родителями - все остались довольны. Родителям Майка я понравилась, и моим родителям он то же понравился. А наши родители крепко подружились.
В один прекрасный день мне позвонили в дверь, это оказалась служба доставки цветов и прочего. Швейцар передал мне небольшую коробочку и конверт. Я закрыла дверь, и стала вскрывать конверт, горя от нетерпения. В нем было письмо, написанное размашистым почерком Майка. Пока Апрель расставляла цветы (их было много, а точнее очень много) и донимала меня вопросом " от кого? ", я читала объяснение в любви ко мне. А когда увидела последнюю строчку: Ты выйдешь за меня? Я так разволновалась, что упала со стула и лежа сказала: Да! Конечно, да!
Апрель посмотрела на меня так, как будто бы я сошла сума.
- Сначала не говоришь, от кого столько цветов, потом ты падаешь со стула и кричишь, то я не знаю, что и думать о тебе.
- Апрель, ты хоть знаешь что здесь написано? Я выхожу замуж! - все ещё взволнованно говорю я, а точнее срываюсь на радостный вопль.
- А прель, я выхожу замуж за Майка!
Вот теперь не поймешь, кто из нас двоих действительно сумасшедший! Потому что Апрель с разбегу падает на меня и обнимает на полу.
- Ты меня сейчас удушишь, Апрель! Вставай немедленно!
Но её трудно угомонить она что - то рассказывает мне, её трудно понять, так как её мысли бегут быстрее гоночной машины, но, наконец, она встает, быстро и непрерывно болтает, одновременно танцует...
Я ползком добираюсь до кухни, набираю номер Майка.
Он спрашивает: Ты согласна?
Я уже кричу: Да! Потому что хочу перекричать Апрель, которая успела включить музыку и начать петь, это она любит очень, да и, кстати, у нее к этому дар.
Когда, наконец, все узнали о нашей свадьбе, (то есть все родные Майка и соответственно все мои) - мне осталось только ждать заветного дня, о котором мечтает каждая девочка с детства, ну и ещё конечно много чего, что делает каждая невеста: выбирает платье, угощения и многое другое... Так что если верить в мечту, она обязательно найдет тебя!

[Zemekiss]

Не судите строго ей всего 14 лет. =)

« Максимка».
***
Вступление.

Поздней ночью, 15 января в семье Добрых родился мальчик. Бабушка мальчика и его родители были рады рождению сына и внука. Его сразу назвали Максимом.
Максим был из рода добрых людей, поэтому фамилия Максима была Добрый.
Мальчик был выше сверстников, и, кстати, более расчетливый и ответственный. Даже в детстве ему поручали серьезные дела. Например, когда сторож Ефимыч заболел, десятилетнего Максима отправили сторожить зерно, конечно, с позволения родителей. И он просидел целую ночь, возле зерна не смыкая глаз. Его похвалили, дали целый рубль и сказали, что теперь знают, кому обратиться в случае нужды ответственного человека.
А его расчетливость показал другой случай. Однажды когда отцу выдали премию, Максиму дали целых десять рублей на сладости. Но он сказал отцу, что подождет до воскресенья, когда он вместе с отцом сможет поехать на рынок и купить себе на деньги перочинный ножик.
Максим так же рано обучился писать считать и писать. Отец хотел, что бы из Максима вырос умный и серьезный человек, возможно ученый. Для этого он покупал сыну разные книги на ярмарках. Их Максим читал от корки до корки в свободные минутки, которых было не так много, потому что он во многом помогал отцу и матери в хозяйстве. Например, отводил коров на пастбище, следил за утками и гусями, по вечерам доил коров и много еще чего делал по хозяйству. А когда обоих родителей не было дома целый день, то Максим делал абсолютно все по хозяйству, в том числе варил обед, кормил животных, убирался во дворе и дома.
***
Ранним утром в комнате, раздается голос женщины: « Максимка, вставай!» Ей не приходиться повторять, потому что он тут же просыпается, идет во двор. Там его уже ждет мама, вместе с которой он будет смотреть рассвет на крыше сеновала.
Максимка не раз говорил матери, что каждый рассвет никогда не похож на вчерашний. Максимка – так ласково называла мама 12 – летнего паренька. Детству его не позавидуешь – но все же была одна радость – не было войны. Его бабушка то же так считала, потому что в её детстве была только война и бесконечные тяготы, связанные с ней.
Отец же Максима был полностью противоположен его матери. Он был суров и его не называл ласково в отличие от бабушки и мамы. И внешность – как считал Максимка – то же была суровая: темные жесткие волосы, большой нос «картошкой» и крепкое телосложение.
А у его матери были длинные каштановые волосы, которые она заплетала в косу и стройный стан как любой русской женщины плюс солнечная улыбка и добрые карие глаза.
Жили они не богато в селе под названием Яблоновое, называлось оно так, потому что здесь был целый яблоновый лесок, в яблоках эти жители никогда не нуждались.
Максимка был похож на маму и характером и внешностью. Добрый, отзывчивый мальчик – таким его воспитала мама.
***
Максиму исполнилось девятнадцать, когда началась война, конечно, его призвали. Мама плакала, а его отца не взяли, потому что слишком стар, он, в свою очередь ругался что «людям есть нечего, а они войну устраивают». Но в первом письме он написал, что должность не опасная – постовой. Её он получил благодаря старожилам Яблонового, они написали рекомендательное письмо начальнику Военного комитета (куда отправили Максима), потому что они помнили то время, когда маленький Максимка лучше взрослого сторожил запасы совхоза от воров, грызунов и других.
Да и жалко им было такого хорошего парня – трудолюбивого, честного. За четыре месяца до войны Максим нашел свою единственную и неповторимую – Олю, она была сиротой шестнадцати лет, ей он сделал предложение. Даже родители Максима боготворили Ольгу - такая она была замечательная. Ну вот, когда он ушел на фронт, дома осталась молодая жена и родители. Письма писал и Оле и родителям отдельно. Потому что в первом случае писал, как скучает и любит, а во втором совсем другое, хотя родителей он тоже любил, но не в такой откровенной форме.
Война как не странно подходила к концу, и враг решил нанести последний удар в надежде на победу. Днем на Военный комитет напали, и удар попал даже на небольшой домик, где жили десять детей и одна няня. Дети эти были – сироты. Пару минут до нападения Максим разглядывал девочку, заигравшуюся с куклой, все уже зашли на террасу, а она осталась – это её и спасло.
Вдруг раздался страшный грохот и вмиг домик для детей рухнул. Максим позвал на помощь, и все тут же приготовились к сражению.
Не было ничего видно, Максим вспомнил о девочке - может, она жива? Он плача, ползком пробирался к развалинам детского домика, надеясь, что девочка жива. Вдруг он услышал детский плач неподалеку и пополз на звук. Скоро он увидел её: платьишко было разодрано и в грязи, на руке сочилась кровь и она плакала, не останавливаясь. Он схватил её в охапку, и пополз в то место, где уже не было стены, так как её снес танк проехавший сюда недавно. Девочка дрожала от страха и вдруг
спросила: Ты мой папа или ты ангел?
Максим ответил: Нет, я просто Максим.
– И ты пришел, что бы спасти меня?
–Да.

[Zemekiss]

Скоро взрывов не было слышно – они были в небольшом лесу, куда отполз Максим. Девочка заснула на его плече. Он присел на землю, оторвал кусок от штанов и перевязал рану на плече девочки, от этого она
проснулась. Посмотрела на перевязку и посмотрела на Максима.
- Как тебя зовут?
- Таня.
Максим посмотрел на девочку – она было сильно похожа на Олю, и вздохнул.
-Почему ты вздохнул, Максим? Ты то же скучаешь по маме? А мне сказали, что мама и папа улетели на небо, ну зачем они оставили меня, я не понимаю. А у тебя есть мама?
- Да, но я скучаю по Оле – он совсем не задумался о том, что Таня не знает Олю.
- Оля это твоя сестра?
- Нет, это моя жена.
- Ты её любишь?
- Очень.
Дальше они шли молча. Военный комитет находился далеко от всяких поселений, точнее далеко от военных действий. Шли они дней шесть - пять, но как не странно Таня не ныла, а покорно подчинялась Максиму, то есть ела самый невкусный хлеб, это был хлеб, который ему дали на обеде.
. Через какое – то время они вышли на деревню. Какая – то женщина закричала: Еще пришли! Ещё!
Таню тут же укутали, переодели, накормили и уложили спать. Максима то же покормили, обработали и перевязали раны и посадили рядом с мужчинами. Один старик ему сказал, что война кончилась! Максим с удовольствием думал, как вернется домой к родителям и Оле... Но его беспокоило то, что будет с девочкой. Ведь у нее нет никого, а в Военном комитете, наверное, её считают погибшей.
Но его размышления прервал тот же старик, спросив:
- Кто эта девочка? Она твоя дочь? Если она не твоя родня можно оставить её у нас...
- Нет, она моя сестра – Максим почему – то вдруг сделал то, чего никогда не делал – сказал не правду. Но ведь её оставят здесь, если он скажет что она чужая ему, но за то время как он познакомился с Таней – она стала ему действительно как родная сестра...
Проснулся он рано утром и тут же увидел свою «сестру» - она сидела неподалеку, все остальные спали, в деревушке было тихое ранее утро. Максим потянулся и встал с постели. Подошел к Тане и сказал:
- Можно тебя спросить?
- О чем?
- У тебя ведь нет дома... куда же ты пойдешь?
- Я не знаю, но оставаться здесь мне хочется...
- Тань, я сказал, что ты моя сестра... может, ты пойдешь со мной? Деньги на билет на поезд мне дадут эти люди...
- А ты будешь моим папой? Ты очень на него похож.
- Давай.
Максим и Таня вечером сели на поезд и поехали в село Яблоновое. В поезде было весело все пели, проезд оказался бесплатный, потому что развозил людей на родные места.
Они пешком дошли до дома Максима, а когда зашли, то Максим бросился к родителям, обнял их. А Таня бросилась к Оле с криком: Мама! Мама! Оля любила детей и тоже обняла её. Все были рады приезду Максима.
Потом за обедом Максим все рассказал родителям и Оле. Было решено удочерить Таню. Так они стали жить впятером.

[Gnil]

Наталья Абрамцева

СТЕКЛЫШКО

Красное стеклышко поблескивало в пыльной траве. В траве возле асфальтированной дорожки через газон большого дома. Это было чудесное красное стеклышко, яркое, веселое, живое. Острые изломы, о которые разбивались солнечные лучи, гладкие стороны — в них,
становясь лиловым, отражалось синее небо. Красное стеклышко ловило луч солнца, подбрасывало его, переворачивало, кидало с грани на грань (как с ладони на ладонь) и потом стреляло им изо всех сил в самую неожиданную сторону.
Маленький обыкновенный котенок, как зачарованный, смотрел на стеклышко. Котенок прижался к пыльной траве, чтобы стеклышко его не видело, и старался угадать, куда бросит солнышко этот луч или тот. Угадывал он или ошибался — все равно ему страшно хотелось схватить зайчика, появлявшегося на траве. Сначала котенок стеснялся, а потом подошел к красному стеклышку. Вежливо поздоровался и сказал:
— Я — Котя. Из этого дома. Можно, я буду ловить ваших зайчиков?
— Конечно, Котя. Конечно! Разве ты не знаешь, что вдвоем играть веселее?— ответило стеклышко.
Они долго играли. Конечно, чудесное красное стеклышко немного подыгрывало Коте: ведь оно было взрослым.
Мимо шли люди. Люди, люди — ноги для котенка и стеклышка: туфли, босоножки,-сапоги. Котя и красное стеклышко играли и не заметили, как какие-то красивые, глубоко задумавшиеся туфли задели красное стеклышко, подбросили его. Оно подскочило, подпрыгнуло несколько раз, ударилось об асфальт и рассыпалось, рассыпалось... И вот уже пять, шесть, семь осколков сверкнули на асфальте.
Котя очень удивился такому странному превращению. Котя растерялся, огорчился. Котя чуть не плакал: он не мог найти среди осколков стеклышка, своего приятеля.
— Стеклышко! Стеклышко!— звал Котя.— Вы которое из них?
— Я — осколок! Я не стеклышко... Я осколок. Я не стеклышко. Я осколок. Я осколок,— звенело со всех сторон.
Осколки... Осколки... Осколки... Ну разве так можно?! Разве можно не понимать, что каждый осколок — это стеклышко. Крохотные искры солнца разлетаются от крохотных граней, в крохотной красной серединке лиловеет небо. Осколок — крохотное стеклышко. Пройдет много времени, и еще много времени, и еще много, прежде чем осколок поймет это.

[Sa-Sha]

Как-то начал писать один огромный роман. Вот начало.

Когда за окном темнеет, я начинаю говорить с Мартой о кино. Я спрашиваю, какой её любимый фильм.
Я знаю, она слишком любит кино, чтобы вот так, с кондачка ответить. И ещё я знаю, что она слишком умна, чтобы говорить то, что вертится у неё на языке. Она из тех людей, которые думают, что все слова несут какой-то смысл. Поэтому она десять раз подумает перед тем, как что-то ответить.
Она поднимает глаза наверх и задумывается.
Джинни всё ещё улыбается – шутка, которую я отпустил десять минут назад, никак не покидает её голову. Это очень старый анекдот, но всегда находится девочка, которая смеётся и говорит, что слышит его в первый раз. Со временем таких девочек набирается на добротную записную книжку. Ты регулярно сплавляешь им заплесневевшие приколы, и они говорят, что у тебя отменное чувство юмора.
Они смеются и называют тебя прикольным. Им кажется, что с тобой безумно интересно.
Они думают, что ты – душа компании.
И ещё они очень мило хлопают глазками…
Милые весёлые девочки…
Джекилл опять уткнулся в свой талмуд.
- Эй, Джек! Кончать ботать!
За этот вечер я уже пятый, кто говорит ему об этом. Он морщится, делает глоток апельсинового сока и даже не объясняет мне, что у него завтра чёртов экзамен, который он не может сдать вторую неделю. Об этом знают все, но каждый считает своим долгом отвлечь его.- Джек! Пообщайся с друзьями!
- Джек! Поговори со мной!
- Джек! Давай поиграем!
- Джек! Расскажи мне ту весёлую историю!
- Джек! Я люблю тебя! Давай поженимся!
Таких людей тяжело вывести из себя. Но если тебе это удастся – ты вечный враг. Это хождение по острию человеческих взаимоотношений.
Начинает играть Нирвана, и я прибавляют звук на колонках.
- Всё-таки, Курт Кобейн был отличным перцем, - говорю я Ромео.
Он незамедлительно декларирует:
- Курт Кобейн остаётся отличным перцем!
Обожаю этого чела.С длинными волосами, вечно небритый, одетый в рваные джинсы десятилетней давности. Живое доказательство того, что гранж ещё жив. Больше всего в своей жизни его отец жалеет о том, что как-то на День рождения подарил сыну диск известной группы, которую посоветовал продавец в музыкальном магазине.
Ромео знает о Нирване всё. Он может перечислить все официальные альбомы, синглы, бутлеги, концерты, выступления, интервью, клипы, B-sides, раритеты, каверы, и т.д.
Иногда он любит рассказывать свою теорию о том, что Курт Кобейн до сих пор жив.
- Он скрывается где-то в Сингапуре. Я это вычислил!
Окружающие мотают головами.
- Я уверен в этом на сто процентов.
Псих.
Настоящий фанат.
Приходит Алина. Только с мороза, ещё с красными от притока крови щеками и превращающимся в капли воды инеем на волосах. Она снимает свою дорогую шубку и нежно вешает на плечики. Расстёгивает молнию на сапогах с высоким каблуком и аккуратно вынимает из них хрупкие ножки. Заходит в ванную и тонким слоем накладывает крем на лицо. И только потом идёт к нам.
Когда я хочу что-то сказать, мне кажется, что тело немеет.
Я снова возвращаюсь к Марте.
- Так какой твой любимый фильм?
Щелчок модема и значок снова становится красным.
«Возможно сообщение не было доставлено»
Я в гневе. С моим чёртовым провайдером мне теперь точно не подключиться. Прайм-тайм. Я ставлю диалер на автодозвон и иду на кухню приготовить чай.
Когда я просыпаюсь утром и собираю в голове остатки сна, то в очередной раз понимаю, что пора завязывать. Мои сетевые друзья… Они забрались ко мне в душу глубже, чем кто бы то ни было. Мы всегда вместе. Мы отрываемся в шикарных ночных клубах с манящими баннерами на поисковых сайтах, путешествуем в самые красивые уголки планеты с обоев рабочего стола, спасаем планету от непонятных захватчиков из дурацких старомодных игр… Иногда мы занимаемся любовью…
А потом я просыпаюсь.
Почему мне кажется, что они именно такие? Похоже на шизофрению...
Что будет, когда я встречу их в реале?
И вместо развязной хохотушки Джинни увижу худосочную меланхоличную ботаничку.
Вместо сумбурного гранжа Ромео – приличного вида молодого человека, с короткой стрижкой и пробором на левую сторону.
Вместо задумчивой и мудрой Марты – глупую наивную девочку с выпученными глазами и смешной короткой юбочкой.
Или – что ещё хуже – мальчика…
Нет, такого не будет. Между нами всеми – сотни километров. И вот чего мы точно никогда делать не будем – это ездить друг к другу в гости…
Когда-нибудь это просто закончится.
Мы просто забьём на это и всё. Найдем тысячу новых, более увлекательных занятий. Увидим более интересные способы проведения времени. Научимся изощрённее убивать свою жизнь.
Повзрослеем.
Поумнеем. Так говорит разум, но, если честно, не верится.
Когда я просыпаюсь утром и собираю в голове остатки сна, то первым делом проверяю почту…
75 новых сообщений.
Похоже, мои вчерашние записи про женскую дружбу, альбом группы Queens of the stone age и теорию торсионных полей вызвали ажиотаж. Двадцать минут. И надо ещё успеть умыться, побриться, одеться, выпить чашку кофе, съесть пару бутербродов и выключить компьютер.
Иначе я опоздаю на работу. Опаздывать – это нехорошо. Опаздывать пятый раз за неделю – очень нехорошо.
Я вылетаю из дома – ближайшие тридцать минут я буду в оффлайне. Отключён.

Наверное, надо рассказать немного о себе…
Ник: Beauty creep
Имя: Сергей
Фамилия: Весенев
Местоположение: Екатеринбург
Знак Зодиака: Овен

[Sa-Sha]

*continue*
Интересы: nirvana, Palahniuk, humor, music, guitar, cinema, black isle
Состою в сообществах: Любимые истории, Grunge is live, Обсуждаем кино, Гениальные шизофреники, Humor online, Fallout2– лучшая РПГ всех времён и народов, Ненавижу блондинок, Интересные книги, Философия
Рост, вес: 178, 65
Телосложение: обычное
Волосы: русые
Глаза: карие
Сова
Холост/не замужем
Снимаю квартиру или своя
Языки: Русский Английский, Французский
Иногда кажется, что большего я о себе не знаю. Клише. Клише. Клише. Клише. Клише. Как визитки: Фамилия Имя Отчество, должность, реквизиты, картинка. На моей - эмблема фирмы, фамилия, имя и должность: системный администратор.
Рабочий день начинается с кнопки Power на системном блоке. Подключение по локальной сети. Аська. Бат.
Щёлк, щёлк, щёлк…
Добро пожаловать в Матрицу. И не надо совать штырь в затылок.
Всем привет! Я не видел вас целых полчаса…
Первое правило поведения на работе: когда смотришь в монитор, сделай напряжённое выражение лица.
Даже если пришла рассылка с анекдотами.
Даже если увидел очередной коллаж про Михаила Боярского.
Даже если кто-то написал тебе: «Превед!»
Остатки вчерашнего кофе в кружке. Разноцветные бумажки с надписями. Календарь. Ручка с синим стержнем. Карандаш. Листы формата А4 с непонятными записями. Рекламные буклеты. Таблицы с прошлогодними испытаниями. Тетрадь с потрёпанным переплётом, кажется из отдела исследований.
Ctrl-A.Delete.
Второе правило: перед тем, как читать креативы, убедись, что в течение десяти минут никто не зайдёт в кабинет. Иногда комментарий «пацтулом» имеет реальные проявления.
От удара об клавиатуру голову не сломаешь, но как ты объяснишь поломку отделу снабжения?
Как только новый прикол попал к тебе на комп, считай он уже у всех твоих друзей. Ты рассылаешь, тебе присылают – это целая сеть, способная превратить всё, что угодно, в баян за одни сутки. Скажи одно «спасибо» и услышишь десять «пожалуйста». Золотое правило, которому учат в детских сказках. Императив поведения в сети. Способ познания бесконечности.
Третье правило: когда заходит босс, сверни все окна и открой The Bat. Нажми «доставить почту». Сделай сосредоточенное выражение лица. Положи руки на клавиатуру.
Служебной почты всегда много. 99% - спам. Это и есть твоя работа. Может, ты и учился на сисадмина, что ты реально знаешь – так это сколько стоит увеличить твой член. Как доставить удовольствие женщине. Как пролонгировать половой акт. Как научиться увеличивать продажи. Где проходят курсы для бухгалтеров. Логистика. Финансовый менеджмент. Медиа-планирование. Бюджетирование.
Семинары и стимуляторы отчаянно борются за каждый подключённый к сети компьютер.
Слово «Виагра» пишется с пробелами, либо частями. Либо с лишними буквами, окрашенными в цвет фона. Иначе любой антиспамовый фильтр сразу удалит его.
Рассылки с семинарами отличаются использованием больших букв и злоупотреблением верхних регистров.
Даже если письмо начинается со слова «Привет», и содержит простое житейское повествование, скорее всего это реклама. Просто таким образом Они заставят тебя дочитать до конца. Они - упыри по ту сторону сетей офисных компьютеров. Невидимые монстры. Самые ненавистные люди для Интернет-сообщества.
Чего я не должен допускать – это беспредела. Я – системный администратор, и я забочусь о том, чтобы вычислительная техника была другом и помощником, а не занозой в з..нице.
Это - моя должностная инструкция.
В моей компетенции свыше трёх десятков компов. Адских машин, без устали работающих на благо компании. Я борюсь с вирусами, переставляю систему, провожу и настраиваю сети, подбираю конфигурации лэптопов, устанавливаю софт, контролирую лицензии, оказываю оперативную техподдержку. Моя работа – принести нужную программу и нажать на нужную кнопку.
Когда заходит босс – скорее всего ему нужна очередная консультация по апгрейду компьютеров компании. Скорее всего кто-то слишком долго плакался ему, что не может работать. Или он опять начитался умных статей в журналах для руководителей.
Моя работа - ткнуть пальцем в строчку на прайсе, поставить визу на счёте.
Если раздаётся внутренний звонок – у кого-то опять подвисла система. Для большинства людей задержка обработки графической информации и «съеденная» вирусами оперативная память является проблемой одного уровня.
«Компьютер не работает»
Лучшее решение проблемы, по их мнению – долбить по всем клавишам.
Моя работа – вставить загрузочный диск и укоризненно посмотреть в сторону пользователя.
Обычно я хожу в зелёном свитере и коричневых джинсах. У меня потерянный взгляд.
Я полирую взглядом стены. Во время разговора я смотрю исподлобья. Когда я что-то объясняю, я предельно сконцентрирован. Во время пауз губы собираются в гармошку. Покидая кабинет, я беру с собой авторучку. Если я у босса, я фиксирую мысли на листке бумаги. Если я у служащих, я рисую круги в воздухе. Если я просто иду по коридору, я вращаю её указательным и средним пальцами. Я никогда не протягиваю руку первым. При рукопожатии держу кисть расслабленной.
Работники компании думают, что я немного аутичен. На самом деле мне просто плевать на них. И на мир, в котором они живут.
Четвёртое правило: не превращай свободное время в работу. Превращай рабочее время в отдых. Блоги, форумы, чаты, ящик, аська. Твой проводник – монитор твоего компьютера.
1024x768 точек соприкосновения.
Здесь тебя любят за то, за что ненавидят в реале. За то, что ты слишком много болтаешь.
За то, что слушаешь старую музыку.

[Star_Wiking]

Еще раз - только написанное вами лично! Не более 2-х постов т.е. около 10000 символов (включая и пробелы) (лишнее будет удалятся)!
Для обсуждения написанного - в ПМ друг другу или создайте отдельную тему (типа "Критика молодых (и не очень) писателей Чебнета" и т.п. ;)

[Farmazon]

Два тополя.

Это дерево всегда теперь стоит у меня перед глазами. Его необыкновенную историю мне рассказал старый крестьянин в маленькой вологодской деревне.
- Когда я был ещё совсем мальчишкой, - начал старик, - мой отец ушёл на войну против фашистов. В то время они подходила к Москве. Отец был танкистом, за несколько дней, проведенных на поле боя, он уничтожил пять фашистских танков и одну зенитку. Но как ни старались наши войска, немцы подходили все ближе и ближе к нашей столице. Вскоре мой отец попал в родную деревню. Там он не обрадовался знакомым, а наоборот, *даже заплакал, когда увидел меня. Он понимал, что, скорее всего, я и наши родственники погибнем. Той же ночью по деревне нанесли удар четыре немецких бомбардировщика. Моя бабушка получила ранение ноги. У нас не было больницы, поэтому мы позвали Василия Ивановича. Он сказал, что нужно найти тополиные листья, наложить их на рану и закрепить какой-нибудь тряпкой, так как бинтов не было. Бабушке помогло это «лекарство», и рана стала меньше болеть. В это время отец не мог нам помочь: он уничтожал фашистов. У него уже была медаль «За заслуги перед Отечеством».
- Ваш отец – настоящий герой! Он так помог нам в победе, - сказал я.
- Ты, конечно, прав, но слушай дальше – и он продолжил. Мы вынуждены были эвакуироваться из нашей деревеньки Антиповка. Отец получил несколько ранений, но продолжал бороться за Родину. Он уже покинул танк и попал в отряд Воробьева. В отряде отца прозвали Тополем, так как он был высок и у него были белые и пушистые волосы. Хотя он был новеньким, все относились к нему с уважением.
Как-то вечером отец решил посмотреть на немецкого генерала, жившего теперь в Антиповке. Он подошёл к дому фашиста и несколько раз выстрелил по окнам. Его заметили, кинули в его сторону гранату. Но тополь спас моего отца – дерево потеряло кору и нижние ветки. Отец успел убежать от немцев. Вскоре выяснилось, что он убил генерала. Когда деревеньку отвоевали, отец нашел тот тополь и помог ему выжить.
С тех пор прошло много лет. Отца по-прежнему называют Тополем. *А красавец тополь опять разросся, обтянулся свежей корой, зазеленел островерхней кроной.

Воть.. моя сочинения...

[Farmazon]

Когда моя мама училась в школе.

Когда моя мама училась в школе, она получала только хорошие оценки. Обычная девочка, которая учила уроки, гуляла с подружками, прыгала через скакалку.
Но однажды произошёл такой случай. В расписании был урок истории. На часах почти восемь часов утра, а мама в классе ещё не появилась. Её подружки решила, что она заболела.
А в это время мама собиралась в школу и обнаружила, что её домашняя работа по истории была разорвана в клочья любимой собакой Жучкой. Девочка долго не решалась идти в школу, но собрала всю волю в кулак и направилась в кабинет истории. Прозвенел звонок – все ученики встали. Учитель тоже поприветствовал ребят и сказал:
- Проверим ваше домашнее задание.
В это время в дверь постучали.
- Входите, - произнёс Виктор Иванович.
- Здравствуйте, - это была моя мама.
Учитель начал проверять домашнюю работу. У мамы не было домашнего задания. Виктор Иванович воскликнул:
- Люда, в чём дело?
- У меня Жучка его съела, - уныло ответила мама.
Учитель рассмеялся, но велел впредь прятать от Жучки тетради с домашними заданиями.
Мама так и поступила. А Жучка не обиделась…
Ещё одно моё сочинение...

[F1_F.M.S.]

Сегодня наступил тот вечер, когда сидишь и только думаешь. Причем все мысли напрвавлены на разные темы... Когда они путаются,становится ясно, что с собой не все впорядке, что в жизни нужно что-то исправить, улучшить настроение или выпить кофе.. Хотя нет, это не поможет. ЧТо же тогда? ТОчно! Я хочу на улицу. Хочу на природу, туда, где я смогу засмотреться на красату жизни, и забыться полностью. СИдеть или лежать, обсалютно ниочем не думая. Как приятно ощущать дунавение ветерка поздно вечером, когда уже ничего не видно без света лампы. Когда лучь света, падающий от луны, находящейся долеко, долеко в космосе, но при этом кажущейся очень большой и близкой, буквально рядом с тобой, спасает тебя от темноты, той, что режет глаза. МНе хорошо. Я нахожусь на берегу моря и мне тут никто не мешает. Я один, на едине со всем миром, миром, где нет никого, и где нет ничего. Существует только красота. Она необыкновенна и пъянещим ароматом окутывает тебя со всех сторон. Ты ощущаешь движение, теплое и мягкое, напоминающее движение шелка по твоей коже. Оно движется по тебе со всех концов, заполняя твои руки, ноги и после уже поглащает все твое тело в тепле. ТЫ видешь эту красату, она здесь, она находится везде. ТЫ можешь слышать пение птиц. Если ты оторвешь взгляд от монитора, то поймешь, что мир для тебя был прекрасен только в виртуальной реальности. Там ты создаешь все для себя таким, каким хочешь представить или увидеть и ощутить... Снова сижу на стуле перед экраном. Поздний вечер перешл в глубокую ночь. БОлее темную и глубокую... На улице идет дождь, но меня уже ничто не заствит грустить. Я побывал в таком месте, где нет ничего лишнего, где меня ничто не грузит и не волнует. Там я был свободен и смог забыться. Теперь я вернулся..........

P.S. Мой первый опыт, но я хочу прогрессировать. По-этому постораюсь больше писать, что бы набрать многа опыта.

[tell]

Не судите строго!!!!

*Холод.В душе тоска.В твоих руках лезвие,которое причинит тебе боль.Но эта боль кочнчится быстрее,чем та,которую причинила она.Ещё немного и лезвие покраснеет.
*Максим познакомился с Верой случайно.С первого взгляда она ему понравилась.Сна
чала он боялся с ней заговорить,но потом осмелился промолвить слово.Вероника была смелее.Она умела разговаривать с парнями,потому что пользовалась среди них успехом.Чере два дня они начали встречаться.Они виделись каждый день,говорили,
что любят друг друга.Но Маша знала,что чувствует каждый на самом деле.Макс очень сильно любил Веру,но он для неё был просто игрушкой.Вероника решила поразвлечься с ним.
*И вот настал тот день,когда они поругались.Причиной ссоры стали три сигареты,кото рые выкурил Максим.Они не разговаривали пять дней.Макс пытался помириться с Верой,но было бесполезно.Вскоре Вероника уехала в лагерь,так и не помирившись с Максимом.Все дни он был сам не свой.Его глаза были наполнены грустью и желанием увидеть её.Но это невозможно.Перед отъездом в лагерь Вера сообщила Максу,что рас
стаётся с ним.Он не выдержал такого удара.Вечером он взял лезвие и хотел перере зать вены,но не успел.В это время Маша проходила мимо и,увидев Максима,остановила его.Но что могло бы случиться,если бы она *не пришла?Максим бы просто убил себя!
*Любовь может приносить не только радость,но и боль.Не каждый может справиться
с этой болью.Люди,которые теряют смысл в любви,хотят лишить себя жизни.А зачем?
*Просто надо найти в себе силы, чтобы пережить тяжёлые времена и знать,что жизнь *на этом не заканчивается! :'( :)

[+BLECK+ANGEL+]

Ангел во плоти
Послушай, ты просто невыносима! - сказал он после некоторой паузы, - у тебя такой тяжёлый характер!
- Это у тебя тяжёлый характер, а у меня самый нормальный! Более того, у меня он пре-крас-ный.
- Скажи ещё, что мне повезло, что у тебя такой характер! - не мог остановиться он.
- Конечно, повезло.
Ночной город мерцал на том берегу водохранилища, и золотые звезды светились на небе, отражая свои огни в едва дрожащей воде.
- Ну, конечно, повезло, ты же у нас вообще ангел! - иронично усмехнулся он.
- Я? Да, я - ангел,- сказала она тише, будто боясь, что это услышит кто-то ещё.
- Ха, ангел. Где же твои крылья, ангел ты мой... - сказал он, не ожидая ответа, а просто так, в пустоту.
- Дома.
- Почему же они дома? - "Она решила поиграть со мной в эту детскую игру", - думал он, засыпая её вопросами.
- Я их снимаю перед тем, как куда-то идти.
- Зачем же?
- Чтобы никто не знал, кто я на самом деле. Чтобы не допытывались.
- Ангелы не снимают крыльев!
- Снимают. И спать с ними неудобно.
- Это бред. У тебя невыносимый характер.
- У тебя тоже не лучший.
Тишина...
- Ха... Ангел... - он покачал головой и, вздохнув, закрыл глаза.
- Ну да, ангел, - тихо повторила она.
В голове его бегали мысли, она едва успевала их читать, но всё же делала это, хотя это было вовсе не нужно. Но так хотелось понять, почему же он никак не увидит перед собой сейчас ангела, его единственного ангела. Она же здесь, она, которая тысячу раз прощала и простит ещё больше, не обманет и не уйдёт, поймёт и пожалеет, поцелует и обнимет... Она выслушает, вытерпит и успокоит. И всегда будет любить. Любить всей душой и своим ангельским сердцем. Она просто не хотела, чтобы это знали другие. Она нежно коснулась губами его носа, затем уголков рта и медленно откинулась на спинку сиденья.
Тишина.
- Ангел мой... Хмх... - его недоверительный вздох прервал молчание. Она почувствовала, как уголки её губ, словно у ребёнка, тянутся вниз, а глаза наполнились слезами. Она не могла совладать с собой и не хотела, чтобы он видел её такой. Она вытерла глаза и улыбнулась.
...Она лежала в постели и смотрела в окно, там едва виднелся клочок звёздного неба... Всего клочок, а ведь он бесконечен. Фонарь светил в окно, и в этот мягкий свет выделял в темноте комнаты два крыла, что давно уже пылились на верхней полке стеллажа.

[laptop]

Кошки (отрывок)
– Ой, какие кошечки! – услышал я вдруг мелодичный голос одной из девочек, группой приближавшихся по дорожке к моей скамейке.
Услышав вблизи себя незнакомый голос, кошки прекратили игру и насторожились.
– Фу, слепые уроды! – отвечала ей как будто прокуренным голосом другая девочка, и все девочки – пять или шесть человек – прыснули от смеха.
Девочки были уже очень близко к скамейке, и потому рыжая кошка решила ретироваться в кусты; белая кошка последовала за ней.
– Ну вот, испугались, – послышались голоса девочек.
– Вовсе и не слепые… – слегка обиженным тоном проговорила первая девушка, садясь на мою скамейку справа от меня.
Поскольку я сидел на самом левом краю скамейки, а сама скамейка была довольно-таки просторной и широкой, то места оставалось ещё достаточно, чтобы два взрослых человека спокойно смогли бы разместиться на ней, не мешая друг другу; девочки же были ещё столь юными и худенькими, что сразу три из них присели на свободное место. *Девочка, которая выделялась своим низким и чуть грубоватым голосом, который напоминал голос курильщика, как я понял, расположилась посередине между двумя другими своими подругами; две остальные девочки, которым места не хватило, остались стоять перед своими подружками, очень близко к скамейке.
Все это время, пока девочки рассаживались, разговор их не прекращался ни на минуту: одной девочке больше понравилась другая скамейка, другая доказывала, что лучше сидеть на солнышке, чем в тени, третья предлагала просто пересесть. Причиной, по которым кому-то из девочек не нравилась эта скамейка, несомненно, было то, что я уже сидел на ней. Однако девочка с «прокуренным» голосом отстояла своё право сидеть под лучами осеннего солнца, и потому вся компания так и осталась на месте.
Девичья пустая болтовня никогда не нравилась мне особо, но уж теперь, когда девочек было сразу пять, мне едва не приходилось сдерживать себя, чтобы не осадить их иным резким словом: я не улавливал никакого связанного смысла в том, что болтали девочки – разговор их свободно перетекал с одной темы на другую, причём переходы бывали порой столь быстрыми и неожиданными, что оставалось только мысленно разводить руками. Вот обсуждают они, к примеру, что кто-то за кем-то ухаживает, а кто-то кого-то разлюбил, и тут вдруг одна из них начинает напевать какую-нибудь совершенно пошлую песенку про какие-нибудь чёрные глаза – одну из тех популярных песен, которых я на дух не переношу; так тут же и вторая, и третья начинают подпевать. Ещё не допели они до конца, как разговор зашёл уже о какой-то жуткой контрольной по математике, а от математики переходит разговор на географию.
От всей этой болтовни, невольным слушателем которой мне пришлось сделаться, ни одна строчка из книги, которую я держал в руках перед собой, не лезла в голову. Одно время я даже вовсе закрыл книгу, положил её на колени и, подперев подбородок рукой, закрыл глаза, следя за тем, куда на сей раз течёт девчоночий щебет. Но не в силах дождаться, пока болтовня прекратится, я всё же раскрыл книгу и, по возможности отстранившись от всех окружающих меня звуков, сконцентрировался и стал упорно читать книгу слово за словом, предложение за предложением, страницу за страницей.
Конечно, я мог бы встать и уйти, или, по крайней мере, просто пересесть на другую скамейку – тогда бы все девочки разместились бы на скамейке, и ни одной из них не пришлось бы стоять на ногах: уступить место слабому полу было бы всего лишь благородно с моей стороны. Однако я рассудил, что даже и на другой скамейке по соседству мне досаждал бы беспрестанный девичий гомон, и спокойно почитать мне не пришлось бы и там. Так что, оставаясь на своём месте, я в некотором смысле мстил шумной компании за то, что они нарушили мой покой и не давали мне почитать наконец свою книжку; к тому же меня взяла досада, что девочки спугнули моих кошечек, которые сейчас прятались в кустах за скамейкой, и после появления компании так и не решились выйти опять на асфальт. Даже и после того, как девочки ушли, кошачьи мордочки лишь изредка высовывались из кустов, но потом снова пропадали за переплетением веток.
А девочки уже и вправду собирались уходить: допив пиво (а как, к своему удивлению, я обнаружил, посмотрев на уходящую компанию, среди них ходила по кругу бутылка пива), девочка с прокуренным голосам встала, а за ней поднялись и другие две девочки, сидевшие на скамейке. Продолжая безостановочно балаболить, они всей компанией двинулись прочь из парка; уходя, одна из них бросила пустую бутылку в мусорное ведро.
(…)
Поскольку я предавался столь грустным размышлениям, я и не заметил, что к моей скамейке приближается ещё одна компания, и обратил на них внимание, когда четыре девушки, одетых большей частью в чёрные куртки или плащи, уже подошли ко мне вплотную:
– Можно вас побеспокоить? – поинтересовалась у меня одна из них.
И, не дождавшись ответа, девушки расселись на скамейке; вернее, две из них сели справа от меня, а две опять же остались стоять на ногах перед своими подругами; вскоре они принялись обсуждать меж собой предстоящие доклады, рефераты, курсовые и дипломные работы, из чего я понял, что были они студентками, как и я был студент.

[laptop]

Почувствовав в них родственную душу, я постарался не отвлекать на себя их внимание, и потому с видом занятого человека углубился в чтение своей книги, хотя обрывки фраз из их разговора то и дело доходили до моего сознания. Разговор их уже не показался мне столь сумбурным – напротив, их проблемы были мне очень близки и знакомы, а беспокойство по поводу обширной курсовой по новому предмету я испытывал уже не раз. Правда, в разговоре, который вели меж собой девушки, не хватало ещё в полной мере последовательности и делового подхода, которые я в то время начал уважать, но было это для них вполне простительно, потому что, как я понял, были они ещё только первокурсницы, и многое было для них в новинку. Единственной вещью, которая меня неприятно поразила, было то, что, как оказалось, они прогуливали сейчас какую-то пару, которая показалось им не столь важной.
Поначалу я лишь делал вид, что полностью погружён в чтение своей книги, но по мере того, как разговор девушек делался мне неинтересен и даже скучен, я всё больше втягивался в чтение, а потому не имел возможности подробно изучить внешность своих соседок по скамейке – впрочем, как это и всегда бывает, когда кто-то присаживается к вам, пока вы сидите на скамейке в парке. Не станешь же, в самом деле, пристально всматриваться в черты лица человека, который сел сбоку от вас: он тогда, чего доброго, ещё решит, что сосед ему попался чрезмерно любопытный, и возьмёт да и пересядет на другую свободную скамейку. А это будет равносильно тому, как если бы он сказал во всеуслышанье, что у вас не всё в порядке либо с головой, либо ещё с чем похуже – ощущение не из самых приятных.
(…)
Когда девушки закончили обсуждать свои студенческие дела и покинули мою скамейку, я был настолько поглощён чтением книги, что даже не сразу заметил, что уже снова сижу в полном одиночестве. Какое-то время я просто сидел на солнышке, которое уже успело передвинуться по небосводу таким образом, что уже не вся скамейка была освещена, а только часть её. Люди стали реже ходить по дорожке перед скамейкой, и, наконец, наступила такая тишина, что было одним наслаждением сидеть здесь, на этой скамейке, освещённой осенним солнцем, и спокойно читать хорошую книгу. Деревья в парке были всё сплошь окрашены в радостные цвета – желтый, оранжевый, красный; воздух был чистым и таким прозрачным, что даже мне, с моим слабым зрением, можно было бы – если бы я не был занят чтением – не напрягаясь разглядывать дальние предметы как вблизи. Лёгкий ветерок лишь изредка колыхал листву, и тем самым только ещё больше усиливал то впечатление неземной благодати и нежности, которые будто были разлиты в природе; вся грязь, неустроенность и мерзость нашего общества на время как бы отошли для меня на второй план и почти забылись – как стирается порой из памяти воспоминание о дурном поступке, совершённом нечаянно очень хорошим человеком.
Вдруг, в какой-то момент я скорее почувствовал присутствие рядом со мной других людей, нежели увидел их, поскольку взгляд мой был обращён в книгу. И на этот раз это были девушки, и было их двое, но две девушки эти несколько отличались от тех, которые были здесь до них. Говорили они очень мало, можно сказать, что и не разговаривали вовсе – я лишь смутно различил несколько очень тихих и мягких слов, сказанных, когда они присаживались на скамейку рядом со мной: видно было, что девушки старались не побеспокоить меня.
Не отрывая взгляда от книги, я, затаив дыхание, начал вслушиваться в шорохи, исходившие от моих новых гостей; это были, кажется, тихий шелест складок одежды, звуки раскрываемой сумки, шуршание разворачиваемой обёртки – да, мои гостьи угощались плиткой шоколада.
– Пожалуйста, угощайтесь, – услышал я вдруг тихий голос, обращённый ко мне.
Оторвавшись от чтения, я повернул голову в сторону девушек.
Это были две симпатичные девушки примерно моего возраста – скорее всего, старшекурсницы, а может быть, и вовсе свободные люди. На скамейках рядом с ними я заметил по книге – видимо, они присели тут для того же, для чего и я – чтобы почитать. *Особенно мне приглянулась та девушка, которая сидела ближе ко мне, – возможно, потому что я смог разглядеть её получше (вторая девушка была заслонена первой), а может и потому, что это именно она протягивала мне один прямоугольный кусочек, отломленный от плитки шоколада, которую она держала в другой руке.
Она была хотя и не красавица, но вид её пробудил вдруг во мне почему-то чувства самые тёплые и нежные. Длинные шелковистые волосы её, имевшие каштановый оттенок, свободно падали ей на плечи; плавные и правильные черты лица её выдавали натуру целостную и последовательную – по крайней мере, хотелось верить в это, глядя в лицо её, простое и в то же время как бы освещённое каким-то добрым чувством. Одета она была в осеннюю куртку белого цвета. Она улыбалась.

[laptop]

Монолог Достоевского
(отрывок из повести)

– Вот вы, Асфодель Аидовна, может быть, думаете, что евреи плохие. Нет, не отрицайте, Асфодель Аидовна: я вижу по вашему лицу даже слишком хорошо, что непременно именно так и думаете. Ну так вот, давайте попытаемся разобраться, почему же люди считают нас, евреев, плохими, и есть ли хоть одно рациональное зерно в их утверждении, что, выгнав нас из России, они тут же начнут жить лучше. Конечно, вы, Асфодель Аидовна, не входите в число этих безумцев, но всё же не будете отрицать, что, хотя в последнее время их стало заметно меньше, и всё больше россиян начинают осознавать ту пользу, которую приносим государству мы, евреи, всё же некоторое количество безумных националистов, фашистов, ксенофобов и антисемитов продолжают разводить свою вредную демагогию. Вот говорят, например, что в населении евреи встречаются в меньшинстве, а в каждой отдельной отрасли – в большинстве; по-другому говорят так же, что в бизнесе только евреи. А почему так – спросите вы, Асфодель Аидовна? А не потому ли, что в среднем российском народе гораздо в меньшей степени встречается предпринимательская жилка, чем в отдельно взятом еврейском народе? Или, что то же самое, в еврейском народе предпринимательская жилка развита несколько в большей степени, чем в остальном российском народе? Теперь уже каждый уважающий себя россиянин, будь то хоть даже ярый коммунист и стопроцентный большевик, не станет отрицать, что именно предпринимательство приносит больше всего пользы и государству, и людям, и вообще всей мировой экономике, потому что именно предприниматель и организовывает рабочие места, и платит налоги, и оказывает услуги, и создаёт товары. Может быть, вы думаете, что это простой работяга создаёт товары? Нет уж, дорогая Асфодель Аидовна, здесь позвольте мне с вами не согласиться. Что может сделать простой работяга, труженик, живущий на зарплату, без предпринимателя? А ничего не может такого, что принесло бы пользу всей экономике. Посмотреть телевизор – может. Почитать газету – может. Съесть тарелку супа – может. Но вот создать реальный товар, или оказать хорошую услугу у него просто так не получится. Вернее, и получится, конечно, но только в том случае, когда он сам станет предпринимателем. А ведь стать предпринимателем – великое дело; я всегда радуюсь, когда встречаю в предпринимательстве людей нееврейского происхождения. Вот, к примеру, часто мне приходится иметь дело с людьми, как это принято у вас называть «кавказской национальности». И ничего, надо вам сказать, вполне приличные люди – жестковатые, шероховатые, диковатые порой, но вполне даже умеющие вести бизнес. И чего только вы так их сторонитесь, зачем боитесь их, зачем притесняете? Не лучше ли было бы жить с ними в мире – и работали бы они на вас, и платили бы налоги, и зарабатывали бы себе доход. А ежели хотят они, положим, отдельно жить – так отчего же и не отпустить их восвояси? Хороший человек хочет выйти из избы вон – для чего же чинить ему препятствия? А пусть бы даже и плохой человек был – так тогда уж тем более: скатертью дорога. Ведь вы поймите, вам самим же хуже, что не пускаете. Представьте только себе: есть, к примеру, коммунальная квартира, и живут в ней разные люди, а один жилец повадился вдруг ни с того ни с сего жонглировать ножами. Ни читать, ни писать не умеет – грамоте не обучен, в школу не ходил, по-русски и то с трудом объясняется, – а вот зато ножами так навострился жонглировать, что не приведи господь: одни лезвия сверкают. Уж так его прёт от жонглирования ножами – хлебом не корми, дай только пожонглировать. Остальные жильцы коммунальной квартиры, конечно, переживают, за себя боятся и жильца от опасной привычки отвадить норовят: и внушения ему делают, мол, и себя покалечишь, и других людей заденешь; и ножи у него отбирают, и орут на него, и караульного с пистолетом к нему приставляют. Но не помогает ничего: жилец этот, который ножами жонглировать повадился, спрятанные ножи находит, а ежели досаждать ему начинают сильно, так он, чего доброго, ножи и в обидчиков своих метать начнёт. Так не лучше ли человека этого из коммунальной квартиры выселить, тем более если он и сам оттуда выписаться желает: и жильцам спокойней, и жонглёру этому полная свобода. Да и то сказать, теперь с таким умением заработать можно немалые бабки, потому что, если жонглирует он ножами действительно хорошо, то и в цирке выступать можно, и по телевизору покажут, и интервью возьмут, и фильм снимут. Так что насильно держать такого человека в коммунальной квартире – это и жильцам беспокойство, и всему обществу прямой вред.

[laptop]

Мои друзья
Однажды я зашёл в гости к одному своему старому другу, и мы засели у него на кухне, чтобы поговорить о том – о сём: уже давно мы не встречались. Когда разговор зашёл о наших планах на будущее, я как есть выложил, что хочу продвинуться по службе, купить жидкокристаллический монитор, научиться играть в шахматы, получить второе высшее образование, изучить японский язык, прочитать сорок восемь книг, написать рассказ, открыть свой магазин, заработать кучу бабок, заняться инвестициями в ценные бумаги, жениться на милой скромной девушке и родить дочку.
Внимательно выслушав меня и помолчав немного, мой друг сказал мне в ответ четыре слова. Но слова эти показались мне лишёнными всякого смысла, как если бы друг мой сказал мне что-то на иностранном языке: не было как будто никакой логической связи между этими четырьмя словами. Я попросил своего друга разъяснить мне смысл его фразы, однако друг отвечал, что не может подобрать для свой мысли иные слова, и не знает, как изложить её по-другому. Он снова повторил эти четыре слова, и снова смысл их ускользнул от моего разумения. Мы продолжили свой разговор, но и после, уже покидая квартиру моего старого друга, я всё ещё не постигнул смысл сказанной им фразы.
На следующий день я как обычно проснулся рано утром и пошёл на работу, с работы вернулся поздно вечером и лёг спать; время от времени в течение дня странная фраза моего друга всплывала у меня в голове. Но ни на следующий день, ни через день, ни через два дня, ни через три я так и не смог разгадать смысл, скрытый в брошенной моим другом фразе.
Лишь на пятый день, когда я проснулся утром, чтобы снова идти на работу, смысл сказанных моим другом слов вдруг как будто озарил мой разум. И настолько глубок был смысл этих простых слов, настолько он поразил мой ум, настолько ясно и откровенно открыл он мне глаза на всю степень моего несовершенства, ошибочности моих взглядов и устремлений, что слёзы хлынули из глаз моих, и не в силах был я сдержать поток своих слёз.
– Цель должна быть уместной.
Вот что сказал мне мой друг.

***
У меня есть хороший друг, который добился своей цели, и стал очень успешным человеком. Один раз, когда он вёз меня на своей машине, я спросил у него, что делать тому человеку, который поставил себе сразу несколько целей в жизни.
– Есть цели, которые не исключают, а дополняют друг друга, – отвечал мне мой друг, следя за дорогой.
– Например, – продолжал он, бросив на меня взгляд, – можно стать великим пловцом и одновременно заработать много денег.
– Но что делать, если цели эти совершенно разные, и никак не связаны между собой? – поинтересовался я.
– В этом случае поможет правильная расстановка приоритетов.
Вот что сказал мне мой друг.

[laptop]

***
Как-то раз мы с моим другом обсуждали варианты развития сюжета повести, над которой мы работали вместе. Хотя это и была повесть об армейской жизни, я всё же предложил моему другу усилить сюжет двумя детективными линиями, добавить с десяток новых героев (среди них одного инопланетянина), переместить место действия на Кассиопею, а время действия – на пару тысяч лет вперёд; в запасе у меня ещё были кровожадные ежи, стреляющие в военных своими иглами, и ходячие цветы, плюющиеся кислотой.
– Ты знаешь, в чём основное отличие лазера от лампочки? – спросил меня, наконец, мой друг.
– В чём же?
– В пользе.
– Но и лампочка, и лазер полезны по-своему, – сказал я.
– Правильно. Однако лампочка расходует до девяноста процентов всей энергии, которая поступает к ней, на тепло. Если бы лампочка умела думать, то она бы, наверное, считала, что главная польза от неё – это то тепло, которое она выделяет, и что её ценят и уважают именно за тепло. А на свет, который исходит от неё, она смотрела бы как на побочный продукт, не достойный особого внимания. Лампочка уделяет свету только десять процентов всей энергии, которая у неё есть, она не ценит свой свет, и разбрасывается им: светит во все стороны без разбора, пусть и не так ярко, как хотелось бы, но вполне достаточно, чтобы служить людям.
Однако никто не держит лампочку из-за тепла, потому что согреться с помощью лампочки невозможно; тепло, по сути, нужно самой лампочке, а не людям. Лампочку держат именно из-за её света, и ради него готовы даже пожертвовать большей частью энергии, которую потребляет лампочка. Но стоит только лампочке перестать светить, пусть бы даже она и продолжала выделять тепло, как тут же её отправят в мусорное ведро. Заменить лампочку не составит труда, ведь лампочка стоит копейки, и на свете есть миллионы (если не миллиарды) почти одинаковых лампочек, лишь немного различающихся по мощности или по форме.
Совсем другое дело лазер: до восьмидесяти процентов всей энергии, которая поступает к нему, лазер преобразует в свет. Лазер жёстко сфокусирован на одной точке; всё, что не связано с точкой, в которую он светит, для лазера не имеет значения. Луч лазера настолько узок, что его порой даже не заметишь со стороны. Но горе вам, если вам случилось оказаться на пути этого луча: ничто не может остановить луч лазера, любую, сколь угодно прочную преграду лазер преодолеет, либо разрезав её на части, либо проделав в ней дыру достаточную, чтобы светить дальше.
Сломавшийся лазер просто так не выбрасывают на помойку: его постараются сначала отремонтировать, потому что новый лазер стоит не дёшево. Но когда вам всё же потребуется новый лазер, вы потратите на его поиски изрядное количество времени и подойдёте к выбору со всей ответственностью, потому что вам нужен будет лазер со своими уникальными характеристиками, непохожими на все остальные лазеры. А найдя то, что вам нужно, вы не задумываясь потратите на лазер в сотню, в тысячу, в миллион раз больше, чем вы отдали бы за обычную лампочку, потому что тот эффект, который производит лазер, стоит таких денег.
Так будь лазером, а не лампочкой.
Вот что сказал мне мой друг.

***
Один мой друг на протяжении всей своей жизни собирал великие мысли, поразившие его когда-либо своей мудростью: выписывал из книг слова, заставлявшие его задуматься, записывал изречения великих мыслителей, имевшие глубокий смысл.
В одно прекрасное утро мой друг открыл свои записи и начал читать их с самого начала. И чем дальше он читал их, тем яснее ему становилось, что он достиг совсем не той цели, к которой стремился – создать кладезь непреходящей мудрости. Потому что вся мудрость, скрытая в великих мыслях, была не более чем простой здравый смысл, метко схваченный словом, и любой человек, самостоятельно поразмыслив как следует, пришёл бы к таким же точно выводам относительно данного предмета. *Записи его не сообщали ничего важного ни о природе вещей, ни о тех великих людях, которые высказывали когда-то свои великие мысли.
Зато его записи говорили всё о нём – человеке, их собравшем.

[laptop]

МАТЕМАТИКА

Проснулся я в тот день ближе к полудню, в голове шумы какие-то подозрительные раздаются. Гудит, в общем, проклятая. На календарь взглянул – а там февраль. Это какой же, спрашивается, февраль может быть, если за окном все деревья зеленые стоят?
В голове от такой нестыковки прямо экстремум случился. Тут-то я и вспомнил: завтра ж экзамен у меня! И не какая-нибудь там культурология, а вышка.
Достал я вопросы, просмотрел. Испугался, конечно, с первоначалу. А потом набрался твердости. Интегральности даже, можно сказать. Во что бы то ни стало математику эту решил выучить и сдать. На тройку. Или на четверку. А может быть, даже на что посолидней.
От такой за себя гордости пошел я сначала прогуляться. Для поднятия духа по проспекту, то есть, пройтись. Иду себе чин чинарём, выпуклость от впуклости на примере людей разбираю. Вдруг слышу – зовет меня кто-то. Я и оглядываться-то не стал. Зовут, мол, ну и пускай себе зовут, а я мимо пройду. Только вижу – какой-то лох в пиджаке ко мне асимптотически приближается.
– Здорово, – говорит, – Что, не узнаешь?
– Нет, – отвечаю, – не узнаю. Пили, что ли, вместе?
– Ну ты *– говорит, – даешь. Свадьба у меня. Айда с нами.
Взглянул я на лоха попристальней – лох лохом. Причем вижу в первый раз.
– Не могу, – говорю, – Экзамен завтра у меня. Математика, не какое-нибудь там физвоспитание.
А он чуть ли не силом тянет.
– Пошли, – говорит, – поможешь. А то столько водки заказали – сами не управимся.
Ну, думаю, надо помочь людям в трудную минуту. Не пропадать же добру, в самом деле. Да и предел прямо какой-то замечательный получается в смысле стечения обстоятельств.
– Что же это ты,– говорю, – лох эдакий, удумал весной во время сессии жениться? Женился бы ты, подлец, как все нормальные люди – осенью то есть.
На это он мне ничего не сказал, хрюкнул только что-то и бутылку протянул.
Дальше помню только, что пил и ел я согласно теореме Ролля. Даже *спеть чего-то там такое дали. А вот с девочкой одной потанцевать мне не обломилось. Кавалер еёный засобачился. Ну, толкнул я его, конечно, легонько. А он возьми да и кувыркнись. И что хуже всего, рядом с девчонкой мент неожиданно появился: «опорк[ch259]на», дескать. Хотя ментов, пожалуй, двое все-таки было.
Очнулся я уже в совсем стрёмном месте, но на ментовскую будку вроде не похоже: стены каменные и кругом полно алконавтов валяется. Спят, то есть.
От такого поворота событий прямо хоть плачь: как мне теперь экзамен-то сдавать? Толкнул я одного – мол, который час, а он и прямую от плоскости в пространстве отличить не в можах.
Вдруг вижу сквозь решетку на двери – вроде рожа знакомая промелькнула.
– Эй, *– кричу, – дифференциал ты полный, который час не подскажешь?
Открыл, конечно, и говорит:
– Ты меня тут перед коллективом не позорь, а раз отлежался, то я тебя до дому довезу.
Ну, думаю, подфартило – мент знакомый попался. Вот только вроде и не было у меня знакомых ментов-то. По пути домой только вспомнил – это ж дядя мой родной. Не зря, значит, рожа знакомой-то показалась.
Дома оказался около двух часов ночи. Навел на себя некое первообразие. Пол-литра кефиру выпил для поддержания сил и засел за математику. Да так засел, что к семи часам всю формулу Тейлора наизусть знал, не говоря уже о всяких там правилах Лопиталя. И опять меня уверенность разбирать стала: получу, пожалуй, предел числовой последовательности на экзамене.
Так что поехал я с легким чувством. Как в здание вошел, на знакомого с параллельной группы наткнулся:
– Что это с тобой? – спрашивает, – С того света на каникулы, что ли, приехал?
– Нет, – говорю, – экзамен сдавать. Высшая математика, не хухры-мухры.
– На тебя взглянув, – говорит, – тебе любая горгона медуза тройку поставит не спрашивая.
На это я ничего не сказал, а только пошел на второй этаж расписание смотреть, в какой аудитории у нас экзамен проводиться будет.
В общем, свою заслуженную тройку я в тот день таки получил. Вот только не по математике, а по истории. Потому что в расписании именно этот экзамен стоял.
А жаль.

[laptop]

Диоген
Диоген был глупым. И толстым. Настолько толстым, что он не мог пройти ни в одни ворота, ни в одни двери в древних Афинах. Его не приглашали в гости, потому что своим огромным пузом он мог ненароком снести колонны, на которых у древних греков обычно держалась крыша. Поэтому Диогену приходилось жить в бочке из-под селёдки.
Когда Диоген ложился спать, бочка поддерживала его пузо со всех сторон, а когда Диоген переворачивался во сне, бочка поворачивалась вместе с ним. Из-за такой удобной позы Диогену не грозила внезапная смерть во сне. Диоген жил долго. А вот у тех, кому не посчастливилось оказаться рядом с бочкой Диогена, когда тот переворачивался, жизнь была непродолжительной.
Злопыхатели говорили, что Диоген распух с голоду. Но это было не так: Диоген распух из-за своей любви к пиву. Диоген очень сильно любил пиво, хотя и презирал его. К сожалению, чахлая промышленность Древней Греции ещё не доросла до уровня запросов Диогена. Поэтому Диоген никому не говорил о том, что любит пиво. И для секретности пиво тоже не пил. А тех древних греков, кто не стеснялся употребл-ть спиртные напитки, Диоген из зависти называл баранами.
При ходьбе пузо Диогена болталось из стороны в сторону, поэтому Диогену приходилось поддерживать пузо снизу руками, сцепив их в замок. Такая манера передвижения придавала Диогену известную степень солидности, за что его принято было считать философом. Но наверняка этого никто не знал. Никто не решался приблизиться к Диогену на достаточно близкое расстояние для учёной беседы – настолько сильно от Диогена несло селёдкой.
Чтобы справиться с запахом селёдки, Диоген ходил голым. Но от него всё равно разило селёдкой, потому что Диоген никогда не мылся. Диоген презирал внешний лоск. И одежду тоже презирал, потому что был первым в мире убеждённым эксгибиционистом. Данный факт негативно сказывался на отношении к Диогену древних гречанок, которые обходили Диогена стороной. Они с пониманием относились ко всяким сексуальным извращениям кроме эксгибиционизма. Поэтому Диоген был одинок.
Диогену не было чихать на гречанок. Диоген вообще чихал редко, только в исключительных случаях. Зато он от всей души презирал их – так же, как он презирал наслаждения плоти. Диоген был стойким человеком и всегда держал себя в руках. Он так и прожил всю свою жизнь с руками. До наших дней дошёл отрывок одной проповеди Диогена, которую тот по своему обыкновению читал на главной площади Афин:
– Любовь – это развлечение для дураков и бездельников вроде Эпикура, – начал Диоген, поглядывая на проходящих мимо молодых афинянок.
– Настоящим философам не пристало заниматься столь низкопробным занятием, которое порождает расслабление мыслей и иссушение тела, – продолжал Диоген, усердно помогая себе руками.
– Голод и нищета – вот два действенных лекарства, которые исцелят любого от этой заразы и вдобавок помогут ему стать философом. Пусть даже и не таким как я, но… – на этом месте Диоген предпочёл прервать свою речь и в блаженном изнеможении от вышесказанного прилечь на травку.
Диоген ничего не ценил. И за это его уважали собаки, которые придерживались сходных взглядов на жизнь. Самая последняя собака древних Афин признавала в Диогене авторитета. Собаки со всех концов Древней Греции сбегали от своих хозяев и стекались в Афины, чтобы посмотреть на Диогена. Диоген всегда был окружён сворой собак, которые радостно лаяли, тявкали и гавкали на все лады. Собаки носились вокруг Диогена, обнюхивали и гадили на все близлежащие предметы, при этом не переставая гавкать. И поэтому философию Диогена люди называли собачьей философией.

[Sk@zo4nick]

Значит, выкладывать много нельзя... ладно, пусть хоть начало.
Ночь.

Давно уж наступил вечер. Вокруг было тихо, только ветер иногда нарушал это странное безмолвие, он жалобно скулил и раскачивал деревья. А когда вишни задевали своими ветвями стекло, казалось, что кто-то просится дом, скребется в окно, и непременно требует открыть хотя бы форточку. Эля оглянулась, и, положив на пол книжку про Муми Троля, подошла к окну. Растущий месяц был чуть виден сквозь ветви деревьев, млечный свет его падал на ладонь девушки, и ей казалось, будто теперь, они с месяцем за одно. И теперь, когда она будто держит в руках кусочек луны, все вокруг должно быть так, как она захочет, а значит - по волшебному. Эля прикоснулась пальцем к стеклу, и тут же отдернула руку: на стекле осталось светящееся серебристым цветом пятно. И вдруг, будто не совсем понимая, что делает, она начала водить руками, вырисовывая какие-то линии, резкими и яркими они ложились на стекло, а затем меняли цвет, и казалось, что не было в них никакого смысла. Но только месяц, звездное небо и пустой, спящий сад могли наблюдать эту странность, а уж им наверняка не до поиска смысла... И даже ночной мотылек, прилетевший на свет, был гораздо больше заинтересован настольной лампой. Наконец, художница остановилась и опустила руки, пытаясь понять, что же произошло, но взглянув на получившуюся картину Эля попятилась, и, споткнувшись о свою книжку чуть не упала. Человек, лицо которого было соткано из лунных лучей, человек, который смотрел прямо на нее, человек, бесцветные кудрявые волосы которого выбивались из-под черного плаща, человек, рука которого была прижата к стеклу. Человек... не был похож на рисунок. Но время шло, ничего не менялось, девушка набралась смелости и крадучись подошла к окну. Правильные черты лица, пропорции соблюдены удивительно точно, свет и тень делают картину живой. Даже слишком живой. "Ну конечно, это картина, я же ее нарисовала" - думалось девушке - "Эти глаза, такие грустные, зато губы что даже будто чуть-чуть улыбаются... странное сочетание, грустные глаза и улыбка... а ведь здорово у меня получилось...так красиво, залюбуешься... как же у меня получилось? или это не...". Эля прищурилась "нет, все-таки это я нарисовала.. и рука человека, это ведь всего лишь отпечаток моей руки, даже линии похожи..." И девушка, усмехнувшись, приставила свою ладонь к стеклу, чтобы убедиться в своей правоте, но тут же отпрыгнула метра на три... Ее рука оказалась меньше. "Это не возможно... это просто... глупость какая-то, это все неправда... это мерещится, наверное, вот как зажмурюсь, досчитаю до трех, и все исчезнет... по тому, что иначе и быть не может". Закрыв глаза, она начала демонстративно считать" Раз, два... ". Сильный порыв ветра ударил в окно, и со странным, окающим звуком затих на чердаке, послышался шелест крыльев какой-то испуганной птицы. Испуганной ветром? "Три!" - Эля открыла глаза. Рисунка не было. Лампа все так же горела. Открытая книга валялась на полу. Все было как-то донельзя знакомо и скучно, тучи спрятали месяц, и на улице стояла тьма непроглядная, но спать совершенно не хотелось. "Значит вот так... мало ли что привидится" -думала она - "а красивый был рисунок... и человек на рисунке красивый... чего ж я так испугалась" Мотылек, поселившийся у нее в комнате, уже улетел куда-то и от этого девушке стало как-то совсем грустно и не по себе... Эля подобрала книжку и, забравшись на кровать, начала читать " - Эх, - вздохнул Снусмумрик и поддал ногой угли в костре. Выбив трубку, он поднялся и закричал: - Эй, вернись! - Но лес молчал... Он снова сел и, прислушиваясь к журчанию ручья и ночной тишине, стал дожидаться своей мелодии. Но она не появлялась. И тогда он понял, что она улетела уже слишком далеко и ему ее, наверное, никогда не догнать". "Догнать» - подумалось вдруг девушке - "непременно догнать, ведь и сейчас молодой месяц... время загадывать желания... непременно догнать" Ветер постучался вновь, и на это раз Эля, не раздумывая, распахнула окно.

[Sa-Sha]

Много писать нельзя... Выложу пару полубредовых креативов...

Сид Баррет
«После того, как Сид Баррет ушел, Пинк Флойд стали совсем никчемной группой».
Ненавижу эту фразу.
Я слышал её миллион раз, и каждый раз, когда кто-то произносит ее, мои глаза наливаются бешенством. Иногда я готов убить того, кто говорит это.
Чертов Сид…
Когда люди вспоминают Баррета, они говорят о том, что с ним из Пинк Флойд ушло безумие, и они стали совсем стандартной группой. Эти слова произносятся с легким пафосом, типа, вот какой я клевый – я люблю группу, которая из себя ничего не представляет, но в которой есть безумный мужик.
Чертовы псевдоинтеллектуалы…
Они морщатся при упоминании Гилмора. Они делают такое выражение лица, будто вчера он приходил к ним домой в кал пьяный и нас..ал на ковер.
«Вот Сид Баррет – это да…»
О да!
О ДА!
Когда я слышу это восклицание, мне хочется истерично смеяться.
Сид Баррет! О да!
Вот он никогда мечтательно не запрокидывал голову и не выжимал соло с серьезным выражением лица. Как Гилмор. Никогда не строил из себя такого отца инструментальной музыки. Как Гилмор. Он вообще был не таким, как Гилмор. Наверное, черт возьми, за это стоит его уважать.
И плевать на то, что с ним Пинк Флойд были в з..нице.
И плевать на то, что он был никчемным наркоманом, которому ни до чего не было дела. Плевать на то, что без него группа записала три своих лучших альбома и написала платиновыми буквами свое имя на обелиске истории.
Плевать на то, что когда его друзья писали свою лучшую песню… Про НЕГО, между прочим. Когда они писали песню, посвященную ему, он просто сидел в углу пытался выжать из себя слезы. Никто не говорит о том, что все они хорошо к нему относились…
Да и вообще, какая разница, кто к кому как относился??
Это так важно, когда ты слушаешь музыку?
Ты не можешь просто закрыть глаза и наслаждаться?
Обязательно читать историю группы перед тем, как вставить диск в плейер?
Наверное, надо перебрать все белье перед тем, как делать вывод о творчестве.
Ноты становятся другими, когда тебе рассказывают про Сида Баррета??
Передо мной стоит парень и втирает мне что-то про свои предпочтения в музыке. Нормальный такой перец. Интересный. Умный.
Я слушаю его с удовольствием, что-то пытаюсь запихнуть в свою память.
Он доходит до Пинк Флойд и говорит:
- После того, как Сид Баррет ушел, Пинк Флойд стали совсем никчемной группой.
И я непроизвольно смеюсь…
Сид Баррет уже десять лет как ушел из этой группы к тому времени, как ты родился!
Ты ходил под стол пешком, а они собирали стадионы.
Ты слушал паршивую русскую эстраду и плакал, когда мама не покупала тебе жвачку, а Гилмор давал интервью на BBC.
Че ты вообще лепишь? Ты что – следил за их творчеством? Посещал их концерты? Был их другом? Фанатом? Ты так остро ощутил уход Сида из группы? Прямо до боли в сердце, наверное.
Да ты же и музыки их не слышал даже!!!!!
Ты просто читаешь Роллинг Стоун и разговариваешь со своим дядей, который в юности был заядлым рокером.
Ты же нифига в этом не понимаешь.
Вообще ничего.
Ноль.
Это мнение навязано тебе как осеннее г..но.
Ты говоришь это для того, чтобы казаться таким музыкальном эстетом. Хотя ты Пинк Флойд от Дип Перпл отличить не можешь.
Ты думаешь, это круто?
Ха-ха…
Когда я слышу эту фразу, про Сида Баррета, мне становится смешно. Настолько смешно, что я ощущаю радость жизни. Когда я вижу, как кто-то с умным лицом с легким налетом скептицизма говорит, что без Сида Баррета Пинк Флоойд стали никчемной группой, мне становится хорошо.
Когда я думаю о том, что творится в голове у этого человека, и у тех, кто так серьезно поддакивает, тепло разливается по моему телу.
Я моментально осознаю, что окружающий мир совсем не идеален. Он полон иронии. Он полон всей гаммы чувств и настроения, которые только можно представить.
Я понимаю, что жизнь не подчиняется правилам, а течет с неповторимым безумием. Что все, что кажется незыблемым и вечным, обязательно растворится в пустоте, а что кажется невозможны – случится. Что каждая частица может внести свою лепту в огромное хаотическое движение и сделать мир таким, какой она этого хочет.
Что нити нашего существования настолько импульсивны и непредсказуемы, что само появление на свет – это уже чудо.
Жизнь – это чудо.
Сама по себе.
Вот что я понимаю, когда кто-то говорит мне про Сида Баррета.

[CoBA]

Боже, как всё непросто в этой жизни, хотя, как любит говорить один человек, «иначе Жизнь была бы скучна и неинтересна». Да за ради Бога – пусть Она будет не такой «интересной», но чтоб Человек знал для себя, ЧТО Он хочет, ЧТО чувствует, КТО Ему нужен, к ЧЕМУ Он должен стремиться …. А Он ничего не может решить. Никак не может определиться. Вот банальный вопрос … любит другого человека или нет? Хочет быть с Ним или нет? Ему временами кажется, что ДА, ДА, ДА и ещё три тысячи раз ДА ….
Но почему же тогда Он не может никак всё это высказать напрямую … даже Себе … ну это же чушь((
Ох … непонятность сплошная. Человек почему-то начинает чувствовать тоску, нехватку только на расстоянии. А это всё же ненормально, то есть, можно сделать вывод – что его «чувства» - оШибка чистой воды((
Тогда надо искать «Свою родную душу» получается … а как??
Человек не хочет идти ни с кем на близкий контакт … Ему кажется, что есть Один близкий ему человек … но что толку то? Есть то он, конечно, есть … Но? Вот вот … вечное Но … Человек ничего не говорит тому, одному, ничего не выказывает, ничего не обещает …
Человек никому ничего не обещал, НИКОМУ не говорил этих трёх слов. Никто Его не цеплял?? Нет ведь! Его цепляло … и очень даже сильно, серьёзно, надолго … или опять Ему только казалось ВСЁ?!
Человек вообще живёт то или нет? Он ничего не чувствует. Ничего не делает, ни к кому не стремится, ничего не желает … «живой труп» …
Какой кошмар … вот в такие минуты хочется залезть на высотку, на крышу, смотреть на город … чтоб ветер в лицо …. А потом так резко и главное не с самого краю – прыжок за предел горизонтали … несколько секунд страха или восторга … никто не знает чего, а потом, а потом ВСЁ. Потом ничего. Пустота. Свобода.
Да и вообще … Человек не хочет ничего больше писать, только душу травить((



... как вариант - читайте то что Синим ...

[Sa-Sha]

Я ненавижу тебя. Я ненавижу твои глаза. Я ненавижу твои шеки. Я ненавижу твои волосы. Я ненавижу твою улыбку. Я ненавижу твой голос. Я ненавижу твое недовольное выражение лица. Я ненавижу твою одежду. Я ненавижу твои пуговицы. Я ненавижу твои перчатки. Я ненавижу твои книги. Я ненавижу твои цитаты. Я ненавижу твое постукивание. Я ненавижу твои увлечения. Я ненавижу твои приветствия. Я ненавижу твое молчание. Я ненавижу твою воду. Я ненавижу твое я хочу. Я ненавижу твои петли. Я ненавижу твое я не буду. Я ненавижу твое давай. Я ненавижу твое один день. Я ненавижу твой глаголы совершенного времени с 4 гласными. Я ненавижу твои бессмысленные символы. Я ненавижу твои рисованные карнизы. Я ненавижу твои зеленая панда. Я ненавижу твои киберголод. Я ненавижу твои кленовый белый. Я ненавижу твои геометрия лучевого луча. Я ненавижу твои сахар сладкий сахар. Я ненавижу твои а вот парад в парам-пам-пам. Я ненавижу твое имя. Я обожаю твое имя. Я ненавижу твое имя. Я обожаю твое имя. Я ненавижу твое имя. Я обожаю твое имя. Я ненавижу твое имя. Привет. Как дела?

[gorik]

Серый сумрак.

Серый сумрак жил в углу старого дома уже не один десяток лет. Никуда не выходил. Просто сидел и прятал в себе пыль, монетки, тетрадные скомканные листочки и бережно хранил невесть каким образом попавшего к нему майского жука. Жук давно ссохся, но Серый сумрак очень гордился этим приобретением и мечтал о том, что когда нибудь в его коллекции окажется одна из бабочек с пёстрыми крыльями, которые летом так часто летают за стеклом соседа-окна.
Он мечтал всю осень, всю зиму. Весной мечта настолько его измучила, что он не находил места в своём углу.
И вот наконец-то наступило лето. Лето было тёплым и солнечным. Бабочки с пёстрыми крыльями сотнями летали над поляной перед старым домом. Серый сумрак иногда видел, как они подлетали к окну и снова исчезали из виду сносимые дуновением ветра, запахом цветов, или другими ведомыми только одним бабочкам причинами.
И вот однажды когда люди, жившие в старом доме, распахнули окно, несколько бабочек видимо из любопытства заглянули в дом, Серый сумрак увидел свою бабочку.
Бабочка летала и думала о том, как ей можно выбраться из этого страшного места, особенно испугало её нечто что, беззвучно и почти незаметно шевелилось в темном углу. Она увидела, как люди подошли к окну и закрыли его. От страха перед этими большими и неуклюжими существами она бездумно метнулась в сторону и оказалась в том самом тёмном углу.
Бабочка рассмотрела и тусклые монетки, и бархат слежавшейся пыли и пожелтевшие тетрадные листы.
Ей стало ещё страшнее: «Что это? Зачем это?»- с испугом думала она, пытаясь выбраться из этого хлама.
Вдруг она увидела майского жука. Он был страшнее всего прочего, что видела она в этот день. Мёртвый жук, покрытый пылью, выглядел так ужасно, что её сердце не выдержало и разорвалось и она, не успев ничего подумать, умерла и упала рядом с майским жуком.
Серый сумрак торжествовал! Наконец то она у него! Наконец то он сможет наслаждаться её красотой и яркими красками её крыльев. Она никуда не улетит! Никогда не исчезнет! Она вечно будет с ним!
А время шло. Закончилось лето, пришла осень, но серый сумрак ничего этого не замечал. Он всецело был погружён в созерцание красоты мёртвой бабочки.
Но бабочка сохла, покрывалась пылью, Пыльца с её крыльев осыпалась. В итоге не осталось в ней ничего того, что так завораживало серого сумрака.
: «М-да…!- подумал серый сумрак - проку от красоты нет. Она слишком хрупка, недолговечна, то ли дело майский жук!». И он, забыв о бабочке, гордо посмотрел на своего мёртвого жука.
11. 10. 2005.

[Sa-Sha]

"Дети даются нам для того, чтобы исправить наши грехи"
один знакомый торчок
"В чем смысл жизни? ... в детях..."
одна знакомая

Дети нужны нам для того, чтобы дать им то, чего не было у нас. В тот день, когда у меня родится сын, я открою в банке два счета. На обучение в высшей школе и на автомобиль. Как в старых добрых американских семьях. В тех, где принято, чтобы родители думали о будущем ребенка с его рождения.
В первые годы мы будем регулярно водить его ко врачам, чтобы предотвратить неправильное развитие. Чтобы у него была правильная форма черепа, осанка, моторика, зрение, прикус, концентрация внимания, подвижность. Чтобы когда он вырос, он не почувствовал себя уродом.
Когда ему исполнится 3 года, у него появится младший братик. В три с половиной я научу его читать. Я буду покупать ему книжки с красивыми картинками и интересные обучающие игры. Когда у него начнут появляться вопросы, я буду отвечать на все, даже если мне придется самому познать весь мир.
В 5 лет дети моих лучших друзей станут его друзьями. Мы будем воспитывать в них уважение друг к другу, для того, чтобы в будущем, что бы ни случилось, у каждого из них была опора в жизни. В 6 лет я отдам его в спортивную секцию. Каратэ или Айкидо. Как и все дети, он будет любить боевики с драками, поэтому с удовольствием будет посещать тренировки. Ему специально сошьют кимоно - такое, чтобы оно не стягивало плечи при дальнем ударе. В семь лет я отдам его в школу с каким-нибудь уклоном, в зависимости от его способностей. Если ему понравится рисовать - я буду убивать два вечера в неделю, чтобы забирать его из художки.
Мои родители никогда не интересовались моей учебой, а я буду проявлять интерес к его достижениям. Я не буду требовать от него невозможного, как это делают многие, и не буду делать трагедий из-за пустяков. "Ум - это способность находить выход из жизненных ситуаций, а все остальное - эрудиция". Я постараюсь научить его использовать свои мозги в первую очередь в жизни, а не за партой.
Когда ему будет 8 - он закончит первый класс. Я никогда не буду заступаться за него - он научится делать это сам. За все его достижения я буду поощрять его, даже если надо будет купить еще одну квартиру под игрушки. Мой отец вообще не уделял мне внимания, в детстве, поэтому я буду помогать своему сыну в тех увлечениях, которые ему будут интересны. Я куплю ему самый удобный комплект лыж, коньков, мяч для футбола и форму. На выходных мы с друзьями будем снимать зал и гонять мяч с нашими детьми.
Когда ему исполнится 10, на его первый юбилей, к тому времени, когда я буду знать, от чего он без ума, я сделаю ему самый неожиданный и приятный подарок. Если надо, я повезу его на выездной матч в Германию. Или на концерт в Лондон. Или на экскурсию по памятным местам Европы.
В 12 лет, когда он начнет становиться подростком, я приложу все усилия, чтобы не стеснять его ни в чем. Он будет проводить больше времени с друзьями, перестанет быть искренним с нами, но я не превращусь в надзирателя. Он будет одеваться, как хочет. Слушать музыку, какую хочет. Проводить время так, как хочет.
В 14 я буду воспринимать его "взросление" со сжатыми кулаками. Я не буду орать на него, когда первый раз учую запах травы или алкоголя. Я не перестану давать ему деньги на карманные расходы, если найду в его кармане пачку сигарет. Я буду разговаривать с ним, как сверстник. Как друг. Как авторитет. Как человек, на которого можно положиться.
На выходные мы с его мамой будем уезжать за город, а по возвращении не будем обращать внимание на последствия вписок в нашу квартиру. Я буду воспринимать его увлечения должным образом, и подарю ему море ярких впечатлений в той области, которая ему интересна.
Когда ему будет 15, я скажу, что если он захочет - я сниму ему самую искусную проститутку города, чтобы первый опыт оставил самые приятные впечатления. Он ответит, что он сменил уже несколько девчонок и у него нет с этим проблем.
В 16 лет его комната будет обклеяна постерами и фотографиями. В ней будет бардак и куча всякого хлама: скейт, диски, ноутбук, планшет, кпк, i-pod, кинотеатр, настольные вечные двигатели, велосипед, гора одежды. Там будет две кровати - для того, чтобы его лучший друг или девушка могли оставаться у нас на ночь.
Один раз мы с женой придем домой и увидим его, валяющимся на полу, с пустой банкой снотворного. Рядом будет лежать записка: "в моей жизни ничего нет..."

[Mikkie]

Попросила подругу написать рассказ про меня. Она написала... Я там, правда, весьма эпизодически...

в нотах

я ношу солнцезащитные очки ночью.
точнее, - и днем, и ночью, как елочка – зимой и летом, одним цветом.
если честно, я и сам не могу понять, почему я это делаю.
я люблю дождь, мне нравится туман.
я, наверное, влюблен в себя – смотрю на свое отражение в зеркале, и не могу сдержать улыбку удовлетворения.
я знаю, что нравлюсь девушкам – за номером моего телефона охотятся симпатичные блондинки и страстные брюнетки.
в школе меня научили читать и писать, но я не отправляю смс-ок и не подписываю открыток.
я умею говорить, но предпочитаю молчать: чем меньше говоришь, тем больше скажешь.
я говорю тихо: чем тише скажешь, тем лучше слышат.
я хитро улыбаюсь, и она тает.
я чувствую, как она заставляет себя оторвать от меня взгляд, как подавляет в себе порыв хотя бы кончиками пальцев написать послание на моих, обнаженных до плеч, руках.
я слышу те слова, что она говорит без звука, я слышу даже то, что она не произнесет никогда.
я вижу, что она не может скрыть своих чувств, и мне становится радостно.
я вижу, что она не может скрыть своих чувств, и мне становится грустно.
я понял, что парализовал ее волю, и она уже не может спастись в бутиках.
я могу сказать одно слово, и она будет парить на облаке блаженства.
я хотел подарить ей свою майку, или футболку, но потом передумал.
я храню одну тайну в сердце, и все у меня под контролем.
я купил сегодня новый диск, я спрячу свою тайну в нотах, пусть никто не узнает ….

май 2007

[Star_Wiking]

Содержимое данного сообщения было перенесено СЮДА.

[Фалька]

ГРОЗОВЫЕ ТУЧИ
Волны ненавязчиво ласкали отполированные прибрежные камни. Багряный закат освещал матово-жёлтый песок, придавая ему таинственный оттенок. Была тихая, почти безветренная погода.
Он неподвижно стоял на песчаном берегу солёного моря. Это был невысокий молодой человек лет двадцати. Его длинные светлые волосы падали на широкие плечи. Неправильные черты лица сочетались с необыкновенно красивыми бирюзовыми глазами. Лёгкий весенний ветерок поигрывал складками его далеко не новой одежды. Кожаная куртка была порвана в нескольких местах.
Задумчивый взгляд юноши был устремлён к горизонту, но парень не видел сгущающихся там туч. Целиком погружённый в себя, он не замечал ничего вокруг. «Маленький, никому не известный городок. Но ведь и здесь, несомненно, есть люди, которые нуждаются в помощи. Я вынужден… Моей неизменной целью в жизни должна быть именно помощь. Став врачом, я смогу помочь и своей маме».
В небольшом деревянном домике, почти сарае, на покосившейся кровати лежала старая больная женщина. Она спала, но скрип не смазанных маслом петель двери разбудил её, поэтому мать не удивилась появлению сына. Приподняв непослушные веки, она взглянула на сына мутным от боли взглядом.
– Крейн… – ослабленным хриплым голосом произнесла она, – Доктор сказал… я умру… Нужно лекарство… Нет денег…
Парень подошёл к больной, нежно погладил её по спутанным волосам и взял её руку в свою. Опираясь ладонью другой руки на некрашеный стол, который покачнулся от его веса, он взволнованно проговорил:
– Ничего. Я найду деньги. Заработаю, займу, украду… Как угодно, но найду. Мама, мамочка, ты будешь жить. Мы ничего не смогли поделать, когда папа умирал, но ты обязана выжить. Я знаю: ты, несомненно, выздоровеешь. Я не позволю тебе прервать жизненный путь. Я найду работу. Окончу какие-нибудь курсы и начну работать. Мы переедем в другой город. У нас будут деньги. Много денег. Только, прошу, не умирай!
Мать слабо улыбнулась. Она медленно обвела комнату потускневшими глазами и остановила свой взгляд на единственной свече, стоявшей на подоконнике. Женщина с грустью подумала о том, что её ничтожной пенсии не хватает даже на оплату электричества. Она снова посмотрела на сына и почти неслышно прошептала:
– Да… иди… ищи работу. Но не преступай закона. Живи честно… Крейн… Не дай жизни сломить тебя…
Крейн хотел что-то ответить на сказанные матерью слова, но её болезненные глаза уже закрылись. Женщина уснула.
Через час юноша водил пальцем по бесчисленным объявлениям в какой-то дешёвой газете, вероятно, подобранной им с земли. «Раздел “Образование”… Так… не то… не то… Вот. Бесплатное обучение. Всего три месяца. Профессия ветеринара… Зверушек буду лечить. Что ж, животные тоже люди».
* * *
Она сидела за деревянной партой и слушала заключительные слова ректора. Профессор поздравлял студентов с окончанием трёхмесячного курса обучения. Он особо заострил своё внимание на том, где можно найти работу.
- Итак, мои юные ветеринары, в нашем городе всего одно вакантное место. Как видите, профессия эта невостребованная. Другим придётся ехать в соседние города на свои денежки. Будем выбирать, кто останется здесь. Есть желающие?
Девушка встрепенулась и начала лихорадочно размышлять: «Было бы неплохо уехать из этого паршивого городишки подальше от ненавистных предков. Но уверена, они меня не отпустят – всё ещё ребёнком считают. К тому же, денег на переезд дать не захотят – отец машину хочет купить. Остаться придётся». Так думала длинноногая голубоглазая блондинка, недурная собой девушка, неиспытанная судьбой, которая привыкла, что всё у неё всегда получается как-то невзначай.
Крейн, невзрачный сосед по парте, которого она никогда не замечала, в этот момент думал о матери. Он твёрдо решил быть тем, кто останется в этом городе: денег на проезд у него не было, да и маму он здесь не оставит одну.
Неожиданно совсем рядом раздался голос Стеллы:
– В этом городе буду работать я!
Те, кто в этот момент посмотрели на обладательницу мелодичного голоса, наткнулись на самоуверенный торжествующий взгляд.
Профессору никогда не нравилась эта неслыханно дерзкая девчонка, избалованная родителями, но, вопреки своим мыслям, следуя правилам учебного заведения, которое и училищем назвать было трудно, он с неохотой произнёс:
– Хорошо. Подойди ко мне и запиши адрес. Со следующей недели начнёшь работать.
Крейн догнал Стеллу в коридоре. Преодолевая всплывшую нерешительность перед девушкой, он остановился рядом.
– Послушай! – отчаянно воскликнул он, – У меня мама умирает… С каждым днём ей всё хуже. – Самовлюблённый взгляд прогнал последние крупицы решимости, – Я… Мне деньги нужны. Ведь ты… ты можешь поступить в платное учеб… ное заведение. Пожалуйста! Дай мне этот адрес…
Умоляюще-робкие бирюзовые и непреклонные голубые глаза – две пары глаз – скрестились в смертоносном поединке.
– Вот ещё! – почти перебивая, воскликнула девушка, – Может, мне денег на машину не хватает! Хоть сам погибай – мне всё равно. Не моя же мать умирает. А то, что ты не смог найти работу – это уже не мои проблемы.
Она смерила парня ледяным взглядом и зашагала в противоположном направлении.
По пути домой Крейн думал, стоит ли рассказать обо всём маме. Возмущённый надменным тоном девушки, он злился на себя за робость. Он понимал всю безысходность положения. «Такой удар может оказаться роковым для неё».
Парень неслышно вошёл в дом. В этом ветхом домике всегда было тихо, но сейчас тишина как будто стала непривычно густой, давящей на плечи. Крейн подошёл к старой кровати, стараясь не разбудить мать. Но эта осторожность оказалась излишней. Женщина была мертва.
Последующие дни были бессмысленными и какими-то туманными. Врачи, палата, морг. Гроб. Крейн смотрел невидящими глазами в пустоту, а рядом незнакомые люди закапывали могилу.
Жить дальше было невозможно. Деньги закончились. Ужасные муки голода стали невыносимыми. Пытать себя дальше Крейн не стал. Он был сломлен.
* * *
Юноша стоял ночью возле дороги, лишённый всякой надежды и полный уверенности. «Неужели, что бы мы не делали, мечты не сбываются? Неужели бороться бесполезно? Но ведь кто-то добивается своего», – негодовал Крейн, глядя на быстро приближающийся новый, по-видимому, недавно купленный автомобиль. «Кто-то, но не я».
И он встал на пути машины.

Сентябрь, 2004

[ПРОВОКАЦИЯ]

Мое...из старого... под Маяковского...Посвещаю всем юношам и девушкам начавшим свою трудовую деятельность на заводах и фабриках.
Рабочий!!!...Работая днем,и особенно ночью.
Помни!!!....Хоть попу порви ты в клочья,и получи увечья.
Ничтожна!!!-копейка буржуйская,
Бесценна!!!-жизнь человечья!!!

[ЕлкаПалка]

Хочу стать невидимкой...
День. Найду тебя в этом большом,но маленьком городе. Буду рядом с тобой, но буду невидимой для твоих глаз. Находится рядом, посмотреть на твою жизнь..Без меня... На твою новую девушку..Она должно быть красавица..Твои друзья, так хорошо знакомы мне...Приятно смотреть как ты ешь, как идешь, я так люблю твою походку, как разговариваешь со своими друзьями и просто с малознакомыми, но ни слова обо мне...значит прошло....
Ночь..Я бы проникла в знакомую комнату, где витает твой аромат, по которому я так скучаю.. В ней как всегда, порядок, уют и тишина. Посмотрела б как ты спишь...Тихонько посидела бы рядом...Какой ты красивый...Как я скучаю, по твоим губам, по рукам, по объятиям...Печально, но впереди Новая жизнь, без тебя...Отпускаю...
Ушла...